Королева яда [ЛП]

Он был потрясен не меньше Серины, посмотрел на макушку головы, прижатой к его ногам, а потом на Серину. Его лицо было ошеломленным. Но когда малышка посмотрела на него, Серина увидела, что он узнал ее.

— Нилли, — выдохнул он. Террин опустился на колени, и ребенок обвил руками его шею. Она молчала, просто сжимала его, уткнувшись лицом в плечо. Террин выглядел… Серина не могла прочесть его лицо. Радостным. И виноватым. Почти испуганным. Но он нежно придерживал малышку, что не вязалось с обликом высокого и строгого венатора.

Серина могла лишь потрясенно смотреть, не веря глазам. Неужели… неужели можно было заставить эвандерианцев передумать? Богиня уже стала их менять?

Девочка отошла от Террина и посмотрела в его глаза. Она склонила голову и открыла рот. Но голос зазвучал не детский. Он был странным, без возраста, похожий на песню, говорил со смесью смертного и духовного языков:

— Твой брат в опасности.

— Что? — нежность пропала с лица Террина. — Что ты сказала?

— Я видела это, — продолжил голос. Девочка прижала ладошки к щекам Террина. — То, что может быть и будет. Я покажу.

Что-то сверкнуло между ними, передалось через ладошки в голову Террина. Серина не могла различить, то, но уловила далекий гул грома.

В глазах Террина появился ужас.

* * *

Я не просыпалась. Я неделями лежала в ступоре, запертая в своем разуме.

В своем разуме, где была пробужденная тень.

Она кралась за мной во тьме. В коридорах моего подсознания она была за каждым поворотом, за каждым углом. Я бегала по коридору с дверями, но, в какую дверь ни заходила бы, какую ручку ни дергала, она ждала меня на другой стороне — создание из чистой тьмы, без облика. Воплощение гнева.

Я ощущала пульс ее ненависти ко мне в своей крови. Тень была активна, а я — без сознания, не могла сражаться, не могла подавить ее чаропеснями. Она могла меня поймать. А потом она прогонит мою душу из тела и захватит то, что осталось.

Но я не собиралась сдаваться.

Я закрывала двери и бежала все быстрее. Я забиралась глубже в лабиринте коридоров моего разума, заходила в тайные комнаты и узкие проходы, всегда была на шаг впереди той силы.

Наконец, она загнала меня в тупик. Двери были закрыты, и тут не было лестницы или другого коридора сбоку. Только окно в дальнем конце, но, как бы я ни бежала к нему, оно оставалось вдали. Мои ноги проваливались в камни, и я упала на колени и поползла вперед.

Тень приближалась. Медленно и тихо, как пантера на охоте. Она не спешила, растягивала момент торжества, ведь догнала меня. Впервые со дня Одержимости я познала настоящий страх.