Бесчувственные сердца [ЛП]

Его татуировки оживают в ярком свете, но жар, который исходит от него, заставляет меня чувствовать, будто я умру, так и не узнав, как ощущается мужчина, который может свести с ума зал, полный «голодных» женщин, когда он двигается так внутри меня.

— Время пошло, — продолжает Уайлдер.

Торн прыгает со сцены и быстро седлает мои ноги — ноги, которые я так крепко сжимаю, что они болят. Затем он наклоняется надо мной, кладет одну руку на спинку моего стула и начинает двигать бедрами, тереться о меня своей промежностью, как будто он действительно внутри меня. Внезапно меня пронзает вспышка ревности от того, что другие видят его таким. У меня нет никаких прав на него, и этот факт заставляет меня покончить с этим быстрее. Затем он прижимается ко мне своей эрекцией, и я не хочу, чтобы он когда-нибудь останавливался. Господи, он заставляет меня сражаться с самой собой.

— Пять секунд, — Уайлдер врывается в мои мысли.

Пристальный взгляд Торна возбуждается, молча требуя, чтобы я отдалась ему, и он сделает так, чтобы оно того стоило.

И это всё, что нужно, чтобы война в моем сознании закончилась. Рациональные мысли прорываются наружу, напоминая мне, что мы здесь делаем, и как я могу заставить его прекратить это и отвезти меня туда, где никто больше не увидит его таким, и утолить мой голод.

— Возьми меня, — выдыхаю я, загипнотизированная его запахом, выражением его лица, его голосом… всем.

Я могла бы просидеть здесь до конца песни и все последующие, а этот мужчина зажигал бы огонь в каждом дюйме моего тела, пока оно не сгорело, и я умерла бы счастливой женщиной. Однако, именно мысль о том, что этот мужчина владеет мной, заставила меня выдохнуть эти два слова из моего пересохшего рта. Моё тело так возбуждено, что я чувствую, будто могу на самом деле умереть, так не узнав, как ощущается мужчина, прижимающийся ко мне, когда ничто нас не разделяет.

— Пожалуйста, — продолжаю я, в то время как Уайлдер называет время... давая понять Торну, что он добился от меня того, о чем обещал — умолять его через тридцать секунд.

Песня продолжается — я чувствую это из-за отдающихся басов, — но все мои чувства опьянены этим человеком. Он наклоняется еще ближе, заставляя меня соскользнуть вниз, пока мой зад не оказывается на краю сиденья, и он ведёт рукой от промежности до груди, продолжая вертеть и толкаться своими бёдрами. Его толчки становятся медленнее, глубже и жестче, когда его голова опускается, и он кусает кожу под моим ухом.