Багровый прилив

Три человека сошли со шканцев — перед ними расступались матросы и солдаты, стоявшие плечом к плечу. Вслед за старшим помощником Маро и Квайр спустились в трюм каравеллы, где отдельно от припасов рядами стояли бочки с вином. Отчасти капитан не лукавил, когда цитировал известную мудрость древних, ведь перед первой утренней вахтой в трюм спускался капитан или один из офицеров корабля, чтобы проверить сохранность драгоценных бочонков в трюме, а после последней дневной то же самое делал Галиаццо Маро. Квайр придирчиво осматривал бочки, проверял для чего-то их крепления, ковырял ногтем сургучные печати, удостоверяющие, что вино на самом деле приобретено в знаменитых Кариньяне, Морастеле, Гарнача негра. Без этих печатей все заверения капитана каравеллы не стоили бы и ломаного гроша.

Ни Маро, ни старший помощник не сказали ни слова, пока Квайр осматривал груз, и салентинец был весьма удивлён, когда капитан вдруг сам обратился к нему.

— Я ведь знаю тебя, эспадачин, — заявил он, подойдя к Маро едва ли не вплотную и придирчиво осматривая очередную печать, — ты был замешан в скверном дельце с покушением на короля Валендии. Там ещё фигурировала какая-то актриска.

— Я тебя тоже помню, Квайр, — ответил Маро, старавшийся с самого прибытия капитана на борт каравеллы не выдать этого, — и помню, как ты предал нас и бежал.

— Дело было проиграно, рыцари мира взяли след, да ещё и спелись с рыцарями Веры, не лучший выбор врагов.

— И ты сбежал, оставив нас в неведении, прикрылся нами, как щитом, чтобы успеть убраться подальше, пока с нами расправлялись Кровавые клинки.

— Всегда находил это название рыцарей Веры весьма поэтичным и подходящим им, — растянул губы в очередной улыбке Квайр. — Куда интересней братьев Святого креста.

— Я могу прямо сейчас поквитаться с тобой за это. Признаюсь, руки чешутся взяться за кинжал и проткнуть тебя.

— Знаю, ты сумеешь это сделать прежде, чем я схвачусь за свой. Вот только если я не выйду из трюма, это будет весьма прискорбно для меня, как и для тебя. Вас просто разнесут в щепу.

— Ты сам напомнил о нашем знакомстве, Квайр, говори, что тебе нужно?

— Валендия испортила тебя, Маро, — рассмеялся Квайр, не забывая за разговором осматривать печати и стучать по бочонкам, — ты стал говорить с несвойственной салентинцу прямотой.

— А твоя речь, как прежде, витиевата. Ты можешь дать фору любому салентинскому клирику.

— Ну, тут ты мне льстишь, Маро, до клириков Святого Престола мне далеко. А пришёл я к тебе, чтобы сказать — дело твоё гиблое, как и то, с покушением на короля.

— Считаешь, я не могу противопоставить тебе ничего? Хочешь, чтобы я подобру-поздорову убрался, раз на сей раз ты с другой стороны линии фронта? Не к тому человеку пришёл с угрозами, Квайр, я слишком хорошо помню твоё бегство.

— Дело вовсе не во мне, Маро, а в его почти покойном величестве Жуане Втором, который лишился памяти и не может объявить наследника. Что стоит Водачче, куда ты направляешься, против целой страны? Коибра такой приз, ради которого ваше валендийское величество, Карлос Четвёртый, позабудет о городе по ту сторону Ниинских гор. Да и мороки у него станет побольше, так что о походе на Виисту, о котором он сейчас так страстно мечтает, можно позабыть надолго.