Дойна о Мариоре

Хозяин корчмы, Гаргос, молодой, черноусый, казалось, не замечал двух посетителей, робко переминавшихся, у стойки. Он подавал вино, пиво и горячие закуски с ловкостью необычайной. На ходу разговаривал с людьми, улыбался, выпивал поднесенный кем-нибудь стаканчик вина и не пьянел.

— Гаргос! Иди сюда! — позвал Нирша.

Хозяин корчмы поклонился, потом подбежал к столу Кучука, поклонился еще раз и остановился, весь — внимание.

— Еще две бутылки! — приказал Нирша.

Гаргос снова поклонился, схватил со стола свободную тарелку — она описала в воздухе почти круг — и убежал.

— Так вот, — говорил Нирша своему соседу, крестьянину в новой овчинной безрукавке. — Если вы обеспечите сто голосов за меня — кандидата царанистской партии, вы получите пять тысяч лей. А за каждый голос свыше ста — еще по пятьдесят лей. Но если будет хоть одним голосом меньше ста, — Кучук помотал перед лицом соседа толстым указательным пальцем, — ничего не плачу: не пройду.

Сосед Нирши моргал красными осоловелыми глазами, кивал головой.

Гаргос заметил Дионицу и Мариору, лишь когда Дионица робко сказал ему:

— Я вас прошу, домнуле…

Он взял у Дионицы деньги, брезгливо бросил в ящик. Пакетик конфет сразу уравновесился на весах. Но Гаргос две конфеты бросил обратно — пакетик быстро поехал наверх, — хозяин схватил его и с улыбкой подал Мариоре.

— Ну и ловок! — проговорил Дионица, когда они вышли. — Говорят, очень богатый. Обороты растут…

Братьев Греку и Васыле Дионица с Мариорой нашли в саду Стратело. Ребята сидели, тесно прижавшись друг к другу. Над ними низко свешивали ветви груши. Из-под листьев, местами коричнево-красных, выглядывали тугие, еще зеленые плоды. А ветки яблонь были густо усыпаны золотистыми, цвета закатного солнца, яблоками с малиновыми и оранжевыми полосками.