Ковалиная книга. Вспоминая Юрия Коваля [второе издание, исправленное и дополненное]

Когда «Недопесок» Коваля перевели (Роlarfuchs Napoleon III) и напечатали западные немцы (Германия тогда еще состояла из двух непримиримых государств), они пригласили Юру по этому поводу к ним приехать. По счастью, Юрке это удалось. Минуя грабительский ВААП, он получил в Германии приличные деньги. Купил маме зонтик, что-то дочери Юльке, а потом, вернувшись в Москву, догадался, что самый верный путь немыслимых и долгих наслаждений он изберет, относя по мере надобности немецкие марки (а может быть, переведя их в чеки, боны или сертификаты?) в магазин «Березка» и вынося оттуда различнейшие ромы, виски и джины…

Но это потом, а все же главные деньги Юра оставил на укрепление капиталистического строя Германии. Он там купил себе гитару.

Это была испанская — чудесная, не самая дорогая гитара. На самую дорогую у него не хватило. Но когда в музыкальном магазине Штутгарта Коваль испробовал гитару за шесть тысяч западногерманских марок и сказал, что ее покупает, сбежался весь персонал магазина, чтобы своими глазами увидеть загадочного, немыслимого русского, приобретающего за такие деньги не шубу, не брильянт и не автомобиль, а — о майн гот! — гитару!

Я не понимал тогда (да и сейчас не очень), что такое шесть тысяч марок, но все же догадался по сюжету о немыслимой солидности суммы. Но дело было не в деньгах.

Юра отворил большой темный футляр, но не извлек испанскую гитару. Он дал мне возможность познать ее в сравнении.

На своей повседневной гитаре Юра наиграл мне Пятый этюд Джулиани, это было красиво…

— А теперь послушай на испанской.

Я послушал и обомлел. Разница была, как между патефоном и стереопроигрывателем. Иного сравнения я тогда не смог подобрать. А Юра сказал:

— Я пока не могу извлечь из этой гитары все ее возможности. Мне надобно еще много работать. Но я сделаюсь ее достоин.