Рябиновая ночь

Механизаторы после обеда собрались в раздевалке.

— Генерал в отставке, сигаретка найдется? — обратился к Игнату Гераська Тарбаган, прозванный так за то, что был низенький, жирный.

— Ты, Гераська, когда стрелять перестанешь?

— Забыл дома в другом пиджаке.

— Скажи лучше, на чужие пятачки хочешь машину купить.

— Какая там машина. Через дырявые штаны все пятачки высыпаются, — хихикнул Гераська.

— У тебя высыплются, — встрял в разговор Пронька. — Ты бы и жену с голоду уморил, да спасибо соседи подкармливают.

Гераська был скряга добрый. Держал чушек, гусей, каждый год быка выращивал. И все это сплавлял на базар. А сам жил на картошке да на хлебе. Жене на неделю по рублю давал и о каждой копейке отчет требовал.

— У тебя кусок не просил, — взбеленился Гераська. — Да я бы такому крохобору не дал.

— Катитесь вы все… — Гераська надернул на себя комбинезон и выскочил из раздевалки.

— Жена его говорит: мой Герасим не скупой, а весь из себя расчетливый. Уж он что задумает, так и будет, — передразнил Ананий. — Говорят, к святым примазывается. Потихоньку вместе с женой куда-то креститься ездил.

— Гераська за копейку и бога обманет, — пробасил Игнат.

— Этот божий человек без выгоды под крест не пойдет. Ефросинья говорила, он сейчас травками да корешками торговлю наладил.

— Это дело как раз по нему.

Михаил Комогорцев переоделся, посмотрел на Игната, тот переобувался.

— Что же, Игнат, звено ко всем чертям послал?

— На кой шут оно мне нужно. Петрович там что-то мудрит, а я в дураках ходи. Видите ли, плуг ему не по нраву пришелся. В стерню сеять надумал. Сразу скажу, ни шиша у него из этого не выйдет. Только семена переведет. И чему их в институтах учат?

— Смотрю на тебя, Игнат Романович, уж очень ты на одну личность смахиваешь, — проговорил Ананий.

— На какую там еще личность?

— Да на Пронькиного петуха.

— Вот-вот, — подпрыгнул Пронька.

Мужики загоготали. Игнат смерил Анания тяжелым взглядом.

— Я тебе разглажу кудри-то. Тогда покукарекаешь.

— Да Петрович когда-то на одном тракторе с тобой работал.

— Ну, работал. Подумаешь, невидаль какая.

— Что же, по-твоему, мозги-то у вето ветром выдуло. Зачем же бы он стал пустым делом заниматься?

— А ведь правду Ананий толкует, — поддержал Михаил Комогорцев. — Петрович вырос на этих полях. Он зря землю мучить не станет.

— И что вы меня уговариваете, как красную девицу. Вот ты, Ананий, берись и командуй звеном. А я лучше пойду на ферму в скотники.

— И думаешь, откажусь. Только потом я тебя близко к полю не подпущу. Ходи и держись коровам за сиськи.

— Вот уж молока-то вдоволь будет, — рассмеялся Пронька, показывая прокуренные зубы.