Генерал де Голль и Россия

Этот достаточно яркий пример обмена мнениями между союзниками демонстрирует, до какой степени неожиданным, даже чудесным, событием являлся допуск Франции в клуб великих держав. Он свидетельствует также о том, насколько непросто разобраться в мотивах тех, кто стоял за этим чудом. Известно, что Черчилль, говоря об участии Франции в Контрольном совете, ходатайствовал за нее, поскольку, по его словам, «это заставит ее успокоиться, по крайней мере на какое-то время». А это говорило о том, что упорство, с которым генерал де Голль отстаивал для своей страны признание ее ранга, ее статуса победителя, хоть и раздражало его визави, но себя оправдывало. Что стало бы с Францией, с ее местом в мире, если бы она не имела такого представителя? В то же время и Сталин отнюдь не хотел прослыть упорным противником Франции. Молотов пытался, как мог, убедить в этом представителя Временного правительства в Москве, Роже Гарро. Тот сообщил своему министру иностранных дел о состоявшейся 19 февраля встрече с Молотовым, в ходе которой он от имени генерала де Голля выразил недовольство неучастием Франции в Ялтинской конференции. В ответ, к удивлению Гарро, Молотов начал «убеждать, что его правительство желало бы, чтобы Франция была представлена в Ялте. Но он выразил свое удовлетворение тем, что эта конференция, которая была лишь продолжением и дополнением Тегеранской, наглядно продемонстрировала необходимость того, чтобы Франция заняла место на равных с тремя другими великими державами в сообществе Объединенных Наций»71. Генерал де Голль, не отличавшийся, вопреки мнению некоторых его критиков, наивностью, тем менее доверял дружелюбным намерениям и высказываниям Сталина, что уже через несколько недель мог констатировать: тот не соблюдает принятую в Ялте «Декларацию об освобожденной Европе», а давление СССР на восточноевропейские страны с каждым днем становится все сильнее. Генерала де Голля беспокоило к тому же отсутствие у великих держав решимости противостоять посягательствам СССР на авторитет правительств освобожденной Европы. Если англо-американские комментаторы после Ялты проявляли в этом вопросе сдержанный оптимизм, то генерал де Голль изначально был убежден, что главным итогом Ялты станет признание фактического положения дел, которого добивался Сталин.