Очерки Эндеральского Союза

– А как вы думаете, почему вам удалось… повлиять на некоторые чины в Союзе? Почему вас не отправили в тюрьмы Тальгарда колоть камень? Он рассказал, что он сам позаботился о том, чтобы верха от вас отстали.

– И зачем это было ему нужно? – Арантеаль потёр ладони. – Он меня судил, он мне вынес приговор.

– Но он понял, какие силы вас вели к этому, – герцог глубоко вдохнул. – И он понял, что свою чашу горя вы испили, и никакая тюрьма для вас уже

– И к чему всё это? Прощение, милосердие… ко мне? Зачем?

– Только отпустив ненависть или фанатизм, можно смотреть здраво на этот мир. И без сего бремени можно послужить этому миру. Вы не понимаете, но то, что он простил вас тогда, проявил к вам милосердие с Сенатом привело к тому, что теперь мы обжили сие место, – герцог примолкнул, выдерживая короткую паузу. – Вы нам тогда помогли, а это оказалось возможно

– Так может отпустить всех преступников?

– Важнее всего – рассудительность. Велисарий видел в вас отсутствие брать реванш. Только скорбь, которая съедает вас, но и имела хороший плод.

– Что вы имеете ввиду, элиа?

– Вы посмотрите, чего добились мы, – герцог показал на достижения аэтернского народа. – Там, где раньше была пустота и средь золотых деревьев ходила тень, сейчас кипит жизнь. И достигли мы этого, благодаря тому, что вы оказались на берегу тогда. Я всего лишь хочу, чтобы вы мир и дом. Поверьте, когда у нас есть эти элементы жизни, то и злу труднее нас совратить. Тепло родного дома и мирная жизнь ещё никому не повредили.

– Эх, – тяжко выдохнул Арантеаль, понимая, что его собеседник прав и он рад был бы найти жизнь, полную спокойствием; дела прошлого не исправишь – что сделано, то сделано, но если служением, своим уголком и умиротворением, можно утихомирить душу, то он готов здесь остаться. – Я согласен с вами поработать. Ради мира.