Бал цветов

Во-первых, по стенам была развешана роскошная коллекция оружия. Вернее, она занимала одну стену — левую от окна. Там висели пистолеты разных эпох, кинжалы: турецкие и индийские, с изогнутым лезвием, напоминающие клык саблезубого тигра, и флорентийские, тонкие и острые, словно скальпель. Старинный арбалет где-то XIV века, явно целившийся в огромный круглый щит, висящий посередине, с изображённым на нём белым якорным крестом на тёмно-лазурном фоне. В каждой четверти щита были изображены цветки древних гиацинтов — синего, розового, лилового и бледно-жёлтого цвета. По своему внушительному виду щит вполне мог принадлежать какому-нибудь воину крестовых походов. Это изображение с геральдическим крестом — и был настоящий герб графа Ориенталь.

Ближнюю к двери часть стены занимал довольно мирный предмет: там, разместившись между эфесом фамильной шпаги и небольшим чёрным пистолетом с узорчатой воронёной рукояткой, висела морская карта звёздного неба с серебряными контурами и точками на ультрамариновом фоне. Напротив, с соседней стены, на неё смотрела большая прямоугольная картина, выполненная тополиным пухом. Основой для неё служил чёрный бархат. На ней изображался летящий под всеми парусами фрегат с развевающимися на мачтах длинными лентами флагов с раздвоенными как у змей язычками. Чудесная чёрно-белая техника передавала все оттенки светотени, и фрегат казался воздушным призраком, который вот-вот выйдет из своей тяжёлой дубовой рамы.

Ниже картины располагался стол, заваленный всевозможными книгами и рукописями, единственный свободный пятачок пространства занимал глобус, на который была надета роскошная шляпа из светлого, почти белого фетра с переливающимся парчовым кантом и белыми, голубыми и лиловыми перьями. Сверху в прогибе тульи лежала шёлковая перчатка, свешиваясь со шляпы как фиолетовый петушиный гребешок. Вторая перчатка была заткнута за край большущего зеркала, в которое можно было видеть себя в полный рост. Его размерам позавидовала бы любая придворная модница. Под зеркалом, облокотившись о стол, стояла небольшая инкрустированная перламутром гитара. Шкаф вообще робко спрятался в дальний угол комнаты, и его не было видно, потому что его закрывала огромная кровать, как во всех покоях дворца. Занавески балдахина на ней шли широкими полосами разных оттенков фиолетового и синего, перемежаясь белыми, что делало кровать весьма похожей на цыганскую кибитку.

Пока Джордано с любопытством разглядывал интерьер, Розанчик недоумённо обводил взглядом комнату — она была пуста. Розанчика не удивляла ни карта, ни заваленный книгами стол, за которым при всём желании ничего нельзя было написать, просто не было места. Розанчик прекрасно знал, что у графа стол служит книжной полкой, а пишет он, сидя на подоконнике. Он сам перенял у Гиацинта эту манеру. Пажа гораздо больше занимал вопрос: где находится хозяин комнаты? Он невольно произнёс вслух: