Эпидемии. Так начиналась микробиология [litres]

Но превращения одного вида в другой долго не удавалось осуществить.

Правда, имеется целый ряд ученых, так называемых неополиморфистов, как Ленис и Смит, Эндерлейн, Гедли, Меллон, Еване и др., которые утверждают, что получили несомненный метаморфизм бактерий. Представим один из многочисленных примеров такого метаморфоза., Еванс, изучая этиологию эпидемического энцефалита, нашла, что некоторые штаммы В. subtilis оказываются очень ядовитыми при введении в мозг кроликов. Они могут убивать кроликов в 2–3 часа. Другие штаммы – менее ядовиты, так что кролики поправляются через несколько, часов после вызванного у них заболевания. Однако через несколько недель или месяцев у них могут развиться симптомы энцефалита и они погибают. Их мозг в таких случаях заключает вирус, неотличимый от герпетического и энцефалитического вируса. Из мозгов кроликов, погибших от этих вирусов, можно получить культуры В. subtilis и стрептококков. Превращения палочек в стрептококки очень часты. В. subtilis с его эндоспорами может рассматриваться как устойчивая фаза микроба, которая имеет сложный метаморфоз и некоторые фазы которого паразитируют в млекопитающих животных.

Еванс указывает также на частую ассоциацию некоторых бактерий с инфекциями чужой им этиологии. Таковы, например, протей OX19 при сыпном тифе, салмонелла – при чуме свиней, вызываемой вирусом, В. bronchisepticus— при чуме собак, возбудитель которого есть также фильтрующийся вирус, и т. д. Еванс предполагает, что в некоторых из этих болезней ассоциированный микроб является одной из фаз цикла развития истинного возбудителя.

Изучение этих давно обративших на себя внимание ассоциаций определенных бактерий с вирусами и с риккетсиями (микробы, вызывающие сыпной тиф) привело к очень интересным результатам. Оно именно показало, что бактерии способны ассимилировать свойства тех организмов, с которыми они близко соприкасаются.

Возьмем самый простой случай. Ронкалли нашел, что различные бактерии, растущие на бывшем под культурой столбняка агаре, заражаются ядом столбняка, который удерживают во многих (6 – 18) пересевах. Сходная передача свойств отмечена в ряде других случаев. Методологически интересная работа была сделана Л. А. Зильбером. Он помещал кишечную бактерию в коллодийном мешочке в пробирку с питательной средой, где росла бактерия брюшного тифа. Оказалось, что в этих условиях совместного роста кишечная палочка приобретает некоторые свойства тифозной, а именно способность агглютинироваться антитифозной сывороткой и вызывать антитифозные антитела. Еще более важные опыты сделаны Л. А. Зильбером с протеем. Поместив его в коллодийном мешочке в брюшину сыпнотифозной свинки, он получил из. него бактерию, которая, так же как ОХ19, агглютинировалась в значительных разведениях сывороткой больных сыпным тифом и могла, таким образом, играть роль протея OX19. Это привитое простому протею свойство удерживалось им во многих пересевах, но затем исчезало. Но когда эта же бактерия вторично побывала в коллодийном мешочке в брюшине свинки, зараженной сыпным тифом, то указанное превращение стало более прочным и бактерия, названная протеем ОХУ, оставалась, многие годы неизменной.