Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая

Убедившись, что мораль его реплики была усвоена хотя бы частью присутствующих, а некоторые, в числе которых и я, даже согласно кивали, учитель ОБЖЧ благодушно улыбнулся и сменил изображение. Теперь вместо «вертикальной фермы» перед нашими глазами была графическая схема с картинками, показывающая источники продуктов питания в Генераторном.

— К счастью, пока еще транснациональные гиганты… э-э-э… как бы это сказать… не приобрели монополию на наших кухнях и в столовых. Кое-что мы производим сами или закупаем у ближайших соседей. И, работая по совместительству санитарным инспектором, я могу подтвердить, что эти продукты… хм-м… намного ближе по своему составу к тем, что ели наши деды и прадеды.

На схематическом рисунке я мог видеть, что, кроме собственных производств, вроде молочной фермы, на которой работают родители Мей, значительная часть продуктов питания поступает в Генераторное от коллективного хозяйства общины «александрийцев» (так мы называли земледельцев из Александру Одобеску, которые традиционно тесно сотрудничали с Генераторным и находились под нашей защитой) и еще от нескольких небольших общин. Увидев в этом списке и Стахановых, я воскликнул:

— О, стахановские овощи очень вкусные и полезные! Мы стараемся есть только их.

— Ха! — учитель улыбнулся. — Стахановы — это особый разговор. С самого начала они живут неподалеку от нас, но обособленно, очень замкнуто. Мне, пожалуй, и не доводилось видеть человека, который бы бывал внутри их фермы.

— Я слышал они оттуда вообще не вылезают и никого не пускают! Женятся на своих двоюродных, и они им детей рожают! — выкрикнул с задней парты Карол.

— Фу, гадость, — поморщилась тихоня Леля Сорока, переглянувшись со своей подружкой Сарой.

— Ну, этого не знаю, не буду говорить, но они действительно сторонились чужих сколько я себя помню, — припомнил Игорь Андреевич. — Они жили здесь уединенно своим большим семейством еще задолго до войны и до того, как на месте нынешнего Генераторного появился лагерь беженцев. Впервые, я помню, мы повстречали их, когда я был в группе твоего, Димитрис, уважаемого папаши, когда мы расхаживали по окрестностям и заводили знакомство с местными. Но они, знаете ли, не сильно нас привечали, да… Но овощи своим растят это они да, умеют. Продают, правда, задорого, но могу, как санврач, сказать, что они, да, хорошего качества…

— Ага. А еще они наркоту растят! — выкрикнул Степка Медведенко.

— Ну, не знаю, не знаю, вы это, не сильно-то, — смутился учитель.

Все знали, что Стахановы производили наркотики и поставляли их всем желающим в округе, но говорить об этом в обществе шестиклассников учитель, видимо, посчитал излишним. О Стахановых мне приходилось слышать немало. По национальности, если я не ошибаюсь, они приднестровцы, говорят по-русски, с румынами почти не общаются. К тому времени, как на холме невдалеке от их фермы разбили лагерь беженцев, они превратили свою обитель в настоящую крепость и не подпускали к себе чужаков, особенно же «хохлов», к которым отец семейства Илья Стаханов относился с традиционно русским недоверием и подозрением. К счастью, не принадлежал он и к приверженцам русского нацистского режима, что могло бы навсегда перечеркнуть возможность диалога с соседями.