The Мечты. Соль Мёньер

В Солнечногорск Таня прикатилась, когда за окном было светло. Режим работы ресторана позволил ей заскочить домой, чтобы переодеться, принять душ и избежать встречи с матерью. И ровно в 11-45, как и в любой другой день, Татьяна Романовна Моджеевская аккуратно хлопнула дверцей машины и зацокала каблучками к служебному входу.

В это самое время на парковку зарулил на своей черной, как ночь, Ямахе (спасибо декабрю, он по-прежнему позволял не бросать двухколесного друга) еще один из представителей того самого пресловутого пола, с которым у Тани никак не складывалось ввиду того, что эмоциональные связи отказывались возникать. Впрочем, с этим конкретным идиотом эмоций было даже перебор – и все отрицательные.

Он припарковал свой мотоцикл, стащил с головы мотоциклетный шлем, тряхнул так называемой прической (фактически рыжим хвостиком из убранной на выбритый затылок рыжей челки) и смерил ее смеющимся взглядом. Даже рукой ей махнул.

В ответ ему был отправлен приветственный кивок, потому что Таня была вежливой и воспитанной девочкой.

Разве что сегодня менее энергичной, чем обычно. Впрочем, окружающим это было незаметно, если только кому-то не пришла в голову светлая мысль сосчитать выпиваемый ею кофе. Спать все же хотелось. Но назначенное на первую половину дня совещание прошло на высоком идейно-художественном уровне, чему определенно способствовало прямо-таки идеальное поведение шефа. Вполне возможно, что вежливость и воспитанность были, некоторым образом, свойственны и ему.

Именно так размышляла Таня, вспоминая рыжего турецкого зайчика, который улыбался на протяжении всего совещания. В свой обеденный перерыв она устроилась на берегу, прихлебывая очередную пайку кофе, и внимательно наблюдала за тихо шуршащими волнами, через раз подбирающимися к самым кончикам ее ботинок и весело отбегающими обратно. Запах крепкого напитка смешивался сейчас с запахом моря, заставляя глубоко вдыхать декабрьский, но теплый воздух. Ветер шевелил ее волосы, и за этой светлой копной, подхватываемой солнечными потоками, золотящейся и играющей светом, немного поодаль наблюдал Реджеп Четинкая с картонной переноской в руках. На другой стороне набережной на скрипке играл уличный музыкант, и потому звуки музыки привносили волшебства в этот яркий день и в сплошную фантасмагорию его решений. Несколько мгновений Шеф стоял истуканом. А потом заставил себя сбросить наваждение и оценить ситуацию трезво.