Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
Самолет на Париж вылетал уже ночью. Поэтому Париж открылся таким океаном огней. Ну, и я стал узнавать контуры: Сакре-Кер, Эйфелева башня…
ВАУ: А вы уже, кажется, выучили карту Парижа до этого?
ААЗ: Ну, год целый у меня был для этого! Я ее не выучил, а просто перерисовал своими руками. Я перерисовал карту — не всю, конечно, а взявши из нее то, что я считал для себя нужным. Не тысячу улиц, которые были в Париже, а, там, 250. Она есть у меня, эта карта. Так что в Париже с первого же дня было ясно, где надо налево, направо, что будет дальше. С первого дня!
С первого дня ничего не было ясно, потому что была инструкция того же ЦК КПСС, что ни в коем случае никогда не выходить на улицу одному, только с другим советским человеком. Всегда. Всегда!
Первый раз я… мне нужно было послать открытку домой, что я долетел. Открытку, которая будет идти в Москву неделю. На почту. И я, честно выполняя инструкции, добросовестно считая нужным… что значит «считая нужным»? Это очевидно! Искал себе попутчика, который пойдет со мной на почту. Мне все отказывали. Я говорю: «Да мне же нужно, дома беспокоятся!» — «Ну, раз тебе нужно, ты иди гуляй». Как вообще? И тут до меня дошло, что одно дело — инструкция на Старой площади, другое дело — как люди живут в Париже. Это было первое такое открытие. Это абсолютно избавило меня…
Первый раз я один вышел на улицу в Париже. Вышел из посольства… Я и так знал, куда идти, никаких проблем совершенно. Знал, где почта. И сейчас даже могу сказать, какие улицы надо было пройти. Трудность была только в том, что у меня закружилась голова от многоцветья. От того, что везде виднелись обложки журналов — вот как сейчас в Москве; для человека Москвы 1956 года улицы, где вот так вот лежат обложки журналов, — это место, где болят глаза. Слепнут. От обложек журналов. И от афиш.
Ну, ничего, потом я научился один ходить.
Владимир Андреевич Успенский: В 1956 году я, ужаснувшись, что лингвисты не знают простых вещей в математике, объявил спецкурс по математике на филологическом факультете. Только для желающих. Немного оказалось желающих, но среди них был Зализняк, например. Тогда мы с ним и познакомились, и он меня абсолютно потряс. Он задавал какие-то вопросы, чрезвычайно глубокие, но совершенно перпендикулярные к вопросам всех остальных и к тому, чего я мог ожидать. Какой-то такой был поворот в его вопросах, словно он с другой стороны на все смотрел. Сразу стало ясно, что это гений. Он и есть гений. Кстати сказать, гениев очень немного. Нельзя сказать, что все гении, как это сейчас принято.
«Нужно поступить в École Normale»
Рассказывая В. А. Успенскому о начале своей парижской жизни, Зализняк говорит:
— Восемь человек были приписаны к Сорбонне.
ВАУ: И вы в том числе?
ААЗ: Ну конечно. Как просто некоторый автомат. А отдельно совершенно, лично мне — благодаря заботе обо мне Фриу и Окутюрье — было предложено попробовать поступить в École Normale.
ВАУ: Фриу и Окутюрье — вы с ними когда познакомились?
ААЗ: В Москве.
ВАУ: А-а, по тому же обмену…
ААЗ: Ну да. Они уже год как вернулись.
ВАУ: И там вы их нашли.
ААЗ: Нет, они меня нашли. Как я мог их найти? Они меня нашли и пригласили к себе. И там мне все объяснили. Что надо поступать в École Normale. Я сказал: «Зачем? Почему? Вот я в Сорбонне»… «Нет», — они мне сказали. Я не помню, кто был более настойчив. Фриу, наверно. Он сказал: «Знаешь, что: сколько бы мы тебе сейчас ни объясняли, ты все равно не поймешь. Ты сперва поступи, а потом ты поймешь, что это хорошо». И я понял, что надо поверить. «Но только ты должен поступить. Это конкурс».
ВАУ: Но он, наверно, уже кончился: уже ж сентябрь?
ААЗ: Правильно. Нормальный конкурс — смешно и говорить, что я никогда б и не поступил. Нечего говорить. Это — условно конкурс, а на самом деле никакой не конкурс, а некоторая такая дополнительная процедура для иностранцев. Существует такая. Называется élève étranger — иностранный ученик. С ним другая процедура, и она не очень формальная.
В своих дневниковых записях за 1956 год Зализняк пишет:
Воскресенье, 30-е. Появился Мишель Окутюрье [31], которому я позвонил. Едем вместе к Клоду Фриу [32]. (С ними двоими я знаком по Москве; но сейчас они работают соответственно в Тулузе и Страсбурге, и в Париже их можно найти только в воскресенье). Оба в один голос говорят мне: «Тебе нужно поступить в École Normale. Ты сейчас все равно не сможешь понять, почему это хорошо, — поймешь, когда поступишь».
31
Мишель Окутюрье (Michel Aucouturier, 1933–2017) — французский переводчик и специалист по истории русской литературы; профессор. Переводил Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, Б. А. Пильняка, И. Г. Эренбурга и др. В 1970–2002 годах — профессор русской литературы в Университете Париж IV Сорбонна. Был президентом Славянского института в Париже и членом редколлегии журнала «Континент».
32
Клод Фриу (Claude Frioux, 1932–2017) — французский славист, переводчик В. В. Маяковского и А. П. Чехова; преподавал русский язык в университетах Rennes и Vincennes, дважды (1971–1976, 1981–1986) был президентом университета Париж VIII (Vincennes-Saint-Denis). Дядя Жан-Люка Годара.