Любовь, сова и бюрократия [часть 1]

Мы так и стояли — в лифте. Вернее, стоял менталист. Меня он держал под руки, прижимая к себе, чтобы не упала. Почувствовав твердый металлический пол под ногами, я попыталась от него отступить.

— Какая очередь? — от удивления продолжая меня удерживать, моргнул Энтони.

Какая-какая? Пощечина за туфлю, поцелуй за поцелуй…

— Шутка это такая.

Тони выгнул бровь, и я честно призналась:

— Неудачная.

Васкес-второй хмыкнул и вместо того, чтобы отпустить, наклонился к моему лицу и, обжигая дыханием, тихо спросил:

— Почему не удачная? Целуйте. Я, так и быть, потерплю.

И мне бы разозлиться на такое самодовольство или как-нибудь ехидно поставить его на место! А я расхохоталась, да так сильно, что у меня слёзы из глаз потекли.

Ну … нахал! И нельзя не признать, нахал обаятельный.

Лифт звякнул и двинулся наверх, а я опомнилась. Мы не успели выйти — Васкес-второй приводил меня в чувство, и теперь мы поднимались неизвестно на какой этаж. Вот ведь … Я опасливо посмотрела на менталиста. Надеюсь, его самооценка не пострадала от моего смеха? Не хотелось бы…

Тони же, похоже, не оскорбился ничуть, он вообще на меня не смотрел — ругаясь себе под нос, одной рукой он нажимал кнопки, намереваясь перехватить управление лифтом, и явно проигрывал, потому что, когда я попыталась избавиться от его поддержки, он пресек это на корню — второй рукой еще крепче прижав меня к себе.

— Вот, змеи… — повторил он. — Придется прокатиться, — и он повернулся ко мне лицом.

— Спасибо за помощь, лэрд, — вежливо сказала я.

— Это мой долг, — отмахнулся менталист.

— Меня можно отпустить, — напомнила я.

— Что? А, да, — он нехотя убрал руку с моей спины и признался: — Никогда не думал, что это скажу, но лучше бы вы, лея, тоже разыграли обморок.

— Тоже? — переспросила я.

Это что же, на менталиста с завидной регулярностью падают дамы? Если так, не удивительно, почему он так уверен в своей неотразимости. И почему не особенно любит людей — тоже. Я и сама терпеть не могу, когда кто-то без разрешения нарушает моё личное пространство.

— Так что с вами случилось, Фелиция? — проигнорировал он мой вопрос.

— Голодный обморок? — предположила я.

— Сейчас накормим, — серьезно пообещал мне менталист и чуть улыбнулся.

Лифт остановился, кто-то открывал снаружи решетку, я занервничала — а вдруг там … какой-нибудь очень важный министр. И, чтобы отвлечься, добавила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Хорошо бы… а то мне уже пустыня и шипящие змеи стали чудиться…

Тони схватился за ручку, не давая кому-то войти, и напряженно застыл.