Сердце помнит все [The Queen's Baby Scandal]

- И это то, что наш ребенок увидит?

- Вы сожалеете, моя королева? - холодно и резко спросил Мауро.

- Нет, - поспешно ответила Астрид. - По крайней мере, не так, как представляете это вы. Но для нашего сына или дочери это будет иметь некие последствия - вот что меня тревожит.

- Значит, речь не о вашей драгоценной репутации?

Астрид вздохнула.

- Я бы солгала, сказав, что меня не волнует моя репутация и будущее моей страны. Но я не стану отрицать свою роль в том, что произошло. Вы хотите сказать мне что-то еще?

- Я родился на улице, Астрид. Невозможно прийти к успеху за короткое время, не совершив ничего противозаконного или не вступив в сделку с собственной совестью. Но я ни о чем не сожалею, потому что в конечном итоге сумел стать тем, кем стал. Осознав, что я сам хозяин моей жизни, я не упускал ни одного шанса, что предоставляла мне судьба. В каком-то возрасте я обнаружил, что нравлюсь женщинам, и решил, что глупо не воспользоваться шансом получать деньги за то, что я так или иначе бы делал ради удовольствия. Я не испытываю ни малейших угрызений совести. Однако, похоже, кто-то считает, что мне есть чего стыдиться. - С этими словами Мауро ткнул пальцем в заголовок. - Весь мир, который сначала обвиняет людей в том, что они родились не в той семье, обрекая их тем самым на бедность, считает именно так. Будь я женщиной… Думаю, мою репутацию тогда бы не спасло ничто, но мне посчастливилось родиться мужчиной, а теперь я еще и состоятелен.

- Так вы рассуждаете?

- Именно. Моя мать была шлюхой в глазах общества - до самой своей смерти. Никто не приглашал ее на вечеринки, даже со мной в качестве сопровождающего. Хотя, конечно, тогда я еще не был так известен, как сейчас. Мама не имела выбора, потому что отец, хоть и мог нас поддержать, предпочел сделать вид, что не имеет к нам никакого отношения. Так что я не собираюсь извиняться за свое поведение. Богатые ведь расплачивались со мной за услуги, и платили весьма хорошо - и они отчего-то предпочитали покупать секс, а не жертвовать деньги на ужин бедняку. Так что не вам указывать мне, в чем я повинен.

- У меня и в мыслях не было вас осуждать, - произнесла Астрид, испытывая некое потрясение и одновременно радость при мысли о том, что их с Мауро занятия любовью уж точно не напоминали такой холодный расчет.

Для нее это было нечто первозданное, глубокое, интимное - с первой же встречи. Она бы и помыслить не могла о том, чтобы продаться за пару долларов и ночлег. Внезапно в голове мелькнула другая мысль: ей попросту не приходилось сталкиваться с таким суровым выбором. Единственные невзгоды, омрачавшие ее жизнь, - нежелание отца верить в собственную дочь. Стиснув зубы, Астрид спросила: - Долго вы этим занимались?