Византия в эпоху иконоборчества

Аббасиды не случайно назвали свое правление «Даул», т. е. «новая эра». Отныне и навсегда с главной движущей силой династии Омейядов — сирийцами было покончено. Хорасанцы помогли Аббасидам получить власть, и они стали тем, кем раньше были сирийцы для Омейядов. Изменилась и внутридворцовая обстановка, где также начал господствовать иранизм. За исключением визиря, второй наиболее заметной фигурой при халифе стал… палач (!).

Омейяды никогда не держали штатных палачей при себе, но в соответствии с традициями иранского дворца Аббасиды расположили возле трона кожаный ковер, служивший эшафотом. Тем самым они наглядно показали, что халиф волен в жизни и смерти любого из своих подданных. Внезапные казни и немотивированные жестокости усиливали благоговение перед именем халифа. В соответствии с иранскими традициями при дворе появился также штатный астролог.

Но самым существенным отличием стало отношение новой династии к религии. Аббасиды гордились тем, что привнесли во власть Ислам, о котором, по их мнению, забыли Омейяды. Полагая, что старые арабские святыни и места паломничества отнесены историей на периферию Халифата, они призывали всех знатоков Корана перебраться к ним из Медины в Багдад, представляя им на рассмотрение даже политические вопросы. Казалось бы, победив при помощи шиитов, они должны были благоволить им — ничего подобного. В скором времени хорасанцы стали им неудобны, и в этом отношении помыслы Аббасидов все также были связаны с природными арабами. Тем не менее в течение почти двух веков иранцы находились на привилегированном положении в Халифате, хотя, как мы увидим ниже, не смогли удержаться на высоте своего положения[125].

Однако исторические события вносили существенные коррективы в политику новой династии. Многочисленые мавлы, пришедшие с победоносной армией, уже не могли считаться мусульманами второго сорта. А утратив монополию на власть, арабы моментально лишились и монополии на веру. Как следствие, болезненная проблема налогового неравенства между арабами и остальным населением сама собой сошла на нет. В отличие от прежних времен, когда все этнические неарабы автоматически считались покоренными народами, Аббасиды допустили широкое участие всех инородцев в политической жизни Халифата при условии принятия Ислама. В основном этим правом воспользовались иранцы, большая часть которых быстро приняла Ислам[126].

Впрочем, как и при их предшественниках, при Аббасидах отношение к иноверцам было довольно терпимым. И если Сирия, в частности, в скором времени стала почти вся мусульманской, то не за счет принудительной исламизации христианского населения, а путем перехода в Ислам несторианцев, во множестве проживавших на этих территориях. Ортодоксальные же христиане продолжали хранить веру отцов. На других землях в Ислам переходило в основном сельское население, почувствовавшее резкое облегчение налогового бремени. Горожане же по-прежнему в массе своей оставались христианами. И в целом им жилось при Аббасидах совсем не плохо. И не случайно один из Иерусалимских патриархов писал своему Константинопольскому собрату, что мусульманские власти «справедливы, не притесняют нас и не чинят насилия». Поразительно, но когда мусульманская чернь, раздосадованная поражениями своих собратьев от византийцев, позволяла себе иногда нападать на христиан и разрушать христианские храмы, халифы неизменно возмещали им причиненные убытки[127].