Факультет некромантии. Выживут (не) все

Хмыкнув, Барс потерла переносицу. Тано она видела только раз. Силы тогда оказались примерно равны и трепать друг друга они не стали, но Анна ярко запомнила этого лощеного хлыща. Теперь же, представляя его в роли жениха на свадьбе орков ей стало даже немного жаль мужчину.

– Ладно, – хлопнув себя по ногам, некромантка вновь откинулась назад. – Я замолвлю слово за твоего сына, но не больше. К нему не будут относиться предвзято и только. Если он не пройдет по балам – пусть пробует в следующем году. Протаскивать заведомую бездарь я не буду, прости уж. Но!

Заметив, что эльфийка собирается что-то сказать, женщина вскинула ладонь, призывая к молчанию.

– Но я могу помочь Тано отбелить немного его имя. Скажи ему, что я прошу встречи и даю слово, что это не ловушка.

Откинув голову назад, Анна прикрыла глаза, давая понять, что разговор окончен. Вернее, она с удовольствием бы его продолжила, но пара лишних ушей не способствовали к развитию диалога.

– Я слышала, что ты странная, – медленно протянула эльфийка, – но не думала, что все так плохо… Хорошо, я передам ему твои слова и сделаю, что обещала.

Поднявшись с места, Лутинэль стремительным шагом направилась прочь. В этот раз она не скрывалась и Анна, даже не открывая глаз, без труда проследила звук ее шагов до самой лестницы. И только, когда она окончательно скрылась из зоны осязания, некромантка открыла глаза, резко оглянувшись на дверь подсобки.

Очень вовремя, головы провинившихся драконов еще не успели нырнуть назад и развить видимость активной деятельности.

– Вас родители не учили, что подслушивать плохо? – вкрадчиво поинтересовалась Анна, свесив ноги с подоконника.

– Учили, а еще учили, что с врагами сотрудничать нельзя, – ничуть не смутившись, охотно ответил Аттар.

Блеска в золотом драконе поубавилось. Зато прибавилось паутины и пыли, что явно его смущало, но парень отчаянно делал вид, что все в порядке. И эта попытка выдать хорошую мину при плохой игре невольно вызывала улыбку, которую Барс даже не попыталась скрыть.

– Дураки значит. Если враг не нагадил лично тебе на коврик, но сумел незаметно нагадить твоим соседям, которых ты едва знаешь – сперва попытайся с ним договориться, а уж если не выйдет можешь и прибить. Если бы стражи убивали всякую могущественную гадость, в гильдии работать бы некому было. Или ты думаешь, что честным, светлым и благородным у нас есть место? – усмехнувшись, Анна покачала головой и неожиданно посерьезнела, поднявшись с места. – У нас есть четкие законы и правила, нормы чести и поведения. При нарушении этого следует суровое наказание. Страж не может уволиться, он может уйти на время в отпуск, но навсегда уйти – это по Дороге сна в ночь. Все это хорошо дрессирует.

Нахмурившись, окончательно выбираясь из подсобки, Северайн озадаченно почесала кончик носа, оставляя темное пятно на коже.