Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 2

Всё дальнейшее тонет в криках, воплях, шуме и беготне. Кто-то бежит ко мне, кто-то — от меня; в панике цыгане сминают собственные палатки, от шума воздух становится густым.

Буквально на лету, за долю секунды, я дёргаю вверх — и Илана вылетает из толпы, как морковка с грядки, приземляясь на спину Бурану. Тот недовольно дёргает головой, но продолжает нести меня вперёд, не останавливаясь.

Данко, почти затерявшийся в толпе, делает знак рукой, сам выбираясь к краю табора; отлично. Кивнув ему в благодарность, я сворачиваю в указанную сторону.

Я успеваю увидеть, как местные ромалэ седлают других одаренных коней и пускаются в погоню. Деревья приминаются от скорости, и им не нагнать Бурана.

…в парке ещё есть какие-то люди, но я даже не успеваю разглядеть, кто это: цыгане, медведевские типы в костюмах или обычные прохожие. Буран летит, угадывая направление заранее, до того, как Я скомандую.

…неужели и правда связь? Я без понятия, первый раз в жизни вижу Одарённое животное.

Погоня безнадёжно отстала. Гудят машины, скрипят тормоза; копыта с грохотом несутся по асфальту, и я лишь мельком кидаю взгляд на часы на одном из зданий.

Вовремя.

Дёргать за поводья не нужно; Буран действительно меняет маршрут, стоит мне только подумать. Лавируя между машин с невероятной для такого великана ловкостью, он несётся в сторону условленного места, а парк с цыганами, культистами, киношниками, убийцами и всеми остальными тает позади.

Милое местечко. Обязательно ещё как-нибудь загляну.

***

Сказать, что у Ратибора Горыныча отвисла челюсть, когда Буран резко затормозил возле его машины — значит, ничего не сказать. Вечно невозмутимый старик словно окаменел, изумлённо оглядывая то меня в цыганской шляпе, то закутанную в косынку Илану, то Бурана.

…я слезал с коня с некоторой неохотой. Словно… стало как-то не по себе.

Я задержал руку на морде Бурана.

— Не до свидания, — сообщил я ему. — До встречи.

Буран кивнул мне — и быстрой рысью направился прочь, обратно по переулку. Место не очень людное, и всё же я видел, как на него (и нас, соответственно) оборачиваются все, кому не лень.

Я поспешил залезть в машину; Илона, глотающая воздух, сделала то же самое.

— …Йошида, я не буду спрашивать, какого хрена, — медленно заговорил старик, отмирая. — Но…

— Всему есть разумное объяснение, — хмыкнул я, обнаруживая, что всё ещё сжимаю во второй руке чётки барона Драгомира. Ха. Даже не порвались. И, судя по весу, они вполне себе цельные, а не покрытые тонким слоем алжирского золота. Я убрал чётки в карман.

— Что на тебе надето? — старик никак не мог прийти в себя.

— Рабочая маскировка, — отозвался я. Илана с видимым отвращением стянула с головы косынку, и Горыныч выпучил глаза ещё больше.

— Это что… Илана Медведева?!

— Трогай давай, — отмахнулся я. — Потом как-нибудь соберёмся, и я всё тебе расскажу, в красках и деталях. Под водочку и сало.

— Водочка и сало — это хорошо, — философски заключил Ратибор, заводя мотор. — Это привычно.