Цепной пёс (СИ)
- Автор: BabyBu-Bu
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Цепной пёс (СИ)». Краткое содержание книги:
16:00
Сообщение от Юрия Журавлёва:
И я не укрою тот факт, что ты гей. А ты знаешь, что с такими, как ты, делают в тюрьме.
16:03
Сообщение от Никиты Ионина:
тогда все узнают, что ты гей тоже
не думаю, что ты этого хочешь
16:04
Сообщение от Юрия Журавлёва:
Мне насрать. Главное - чтобы тебе жилось слаще)))
Юра хотел подать заявление на Никиту, хотел перестать чувствовать страх перед встречей с ним где-нибудь на улице, хотел, чтобы этот кошмар закончился и мудак получил по заслугам. Но будущее Максима было для Журавлёва важнее всякой сатисфакции, он просто надеялся на то, что Макс избил парня настолько, чтобы юноше не было жалко спускать тому всё с рук. Он просто надеялся на то, что однажды снова сможет доверять людям и захочет жить.
— Мне плевать, если я его встречу, с радостью повторю то, что уже сделал, — отвечает Макс, смотря в коридор через плечо, теперь ему стало казаться, что Никита постоянно находится рядом. — Если он меня засудит, то сам сядет за избиение Юры. И не факт, что он его единственная жертва.
Максим посмотрел на время, 16:10, время посещения уже закончилось, но он решил рискнуть. Надев бахилы и накинув капюшон, парень пролез под турникетом, что преграждал путь на этаж, где лежал Юра, избегая глаз охраны.
На этаже было пусто и даже слишком тихо, это давило. Макс никогда не лежал в больнице, было даже страшно представить, каково это, проводить здесь недели.
Он встречает в коридоре медсестру, которая его не узнает, женщина хмурится, но ничего не говорит, видимо, ей есть чем заняться, кроме как ловить странных подростков по палатам. Зорин находит нужную дверь и тихо стучит, после чего опускает ручку и заходит к Журавлеву, сразу же отводя взгляд.
— Привет, — кажется, он уже отвык с ним общаться без Андрея рядом. — Как ты себя чувствуешь?
Юноша и не надеялся никого увидеть после истечения времени посещения. Он сидел и рассматривал рисунки Максима. Особенно мальчика привлекла последняя иллюстрация. На ней парень казался бесстрашным и непобедимым, но Юра не был таким, а Кристоферсон, видимо, был. Даже после стольких травм и боли он оставался храбрым и готовым сражаться со своим непримиримым врагом - обществом.
Внезапно для юноши в комнату зашёл Максим, и Журавлёв даже не стал предпринимать попытки спрятать рисунки, одна рука вряд ли бы ему дала это сделать, даже если бы он захотел. Молодой человек впервые за несколько недель улыбнулся Зорину, изменением в своем поведении пытаясь отблагодарить одноклассника за его поступок.
- Привет. Лучше. Спасибо большое за рисунки, - Юра кивнул на бумагу, что лежала на его коленях. - Мне очень нравится.
Он даже не стал спрашивать, как Максим попал сюда, потому что знал, что для юноши не было преград, если тот чего-то хотел.
Зорин бросил взгляд на привычное для себя место – стул у стены, но вместо того, чтобы занять его, подошёл к кровати Юры и задержал взгляд на листах.
— Хотелось сделать комикс, но ничего не вышло, — он берет один из листов забинтованной рукой, рассматривает, словно они и вовсе не его, а после возвращает рисунок новому хозяину.
Макс садится на стул рядом с изголовьем и недолго молчит, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить всё, что не говорил при Андрее.
— Я понимаю, что это сейчас тебе нахер не нужно, но я хочу, чтобы этот урод оказался за решёткой. И для этого мне нужна твоя помощь, — он поднимает взгляд и впервые смотрит на Юру в упор. Его глаза уставшие, красные от недосыпа, но при этом в них нет привычной хмурости, лишь спокойствие. Он упирается локтями в собственные колени, переплетая кисти между собой из-за легкого волнения, все же в палате он незаконно, да и тема разговора не самая приятная, но важная.
Взгляд Юры незаметно скользит по забинтованной руке, а потом и по лицу посетителя. Давно одноклассники не находились так близко друг к другу, и парень впервые за долгое время чувствует облегчение, несмотря на то, что вид у Зорина не самый лучший, он чувствует себя рядом с другом в безопасности. Однако безмятежность сменяется злостью и снова страхом.
- Нет, - Журавлёв усиленно мотает головой, показывая свое отношение к этому делу. - Я не буду подавать на него заявление, потому что иначе он потянет тебя за собой…Я все знаю. И я не хочу, чтобы ты сел. Давай просто забудем об этом.
В серых глазах мальчика читалась мольба. Печаль свидетельствовала о том, что Юра пережил и как чувствовал себя сейчас. Незащищенно, беспомощно, одиноко. Блеск в глазах показывал то, что парень едва сдерживал слезы. Он слишком часто плакал в последнее время, из-за чего чувствовал себя еще более жалким.
- Если мы посадим его. Он посадит тебя. Я не хочу терять тебя.
Максим издаёт нервный смешок и качает головой, он ожидал такой реакции и уже приготовил аргументы.
— Никто меня не посадит. В случае тебя есть свидетели, прямые доказательства и прочее, а про меня ничего неизвестно, мы никак с ним не связаны. И крови его на мне нет, всё отдал в химчистку.
Максим знал, что не сядет, его мама адвокат и не допустит подобного, пускай сам парень не желал держать её в курсе и просить о помощи. Только если это будет суд Никиты.
— Если его не посадят, то он не жилец. Тогда никто не сможет в ответ посадить меня за решетку, я же будущий серийный убийца, не забыл? — он улыбается одними лишь уголками губ. — Мне кажется, отличный повод, чтобы начать, — парень облокачивается на край кровати, от чего сидеть становится в разы удобней, рёбра ещё немного ныли, по крайней мере, так он оправдывал своё желание находиться к Журавлеву ещё немного ближе.
Парень пристально смотрит в глаза друга, на лице не проскальзывает ни единая эмоция, только усталость. Максим не хочет понимать одноклассника и совсем не слышит его, желая подставить себя и Юру.
- Нет. Я не хочу рисковать, - резко произносит молодой человек, по привычке сжимая челюсть. - Ты не понимаешь, что тогда вскроется всё. Абсолютно всё. И то, почему мы встретились. И то, почему мы оказались в парке. И то.. Что я гей.
На последнем слове в горле молодого человека встал огромный ком. Никогда ещё в жизни ему не было так сильно стыдно за то, кем он являлся. И виновником тому был Ионин. Он посеял в сознании мальчика сомнение в том, что это нормально, естественно, безопасно. И за это Журавлёв ненавидел Никиту сильнее всего.
Раньше это работало. Дурацкая шутка всегда могла выручить, Юра всегда улыбался, стоило заговорить о выдуманном будущем. Но не сейчас. Состояние Журавлева пугало Макса, но ещё больше выводило на совсем другую эмоцию – желание защищать. Кажется, за эту неделю он ни разу ни с кем не встретился, не говорил ни с кем, кроме Андрея, вся жизнь Макса сейчас упиралась в Юру, и он старался не думать об этом, отрицать. Сейчас, находясь с ним рядом, он чувствовал себя очень неоднозначно, от слов парня кулак рефлекторно сжался.
— Юр, — он говорит на выдохе, чтобы немного сгладить собственную нервозность. — Лучше быть открытым геем, чем мертвым, не думаешь? Если этот ублюдок решит повторить это? А, может быть, проделает ещё с другими парнями, по той же схеме. Это не вопрос моей или твоей репутации. Это опасно, понимаешь? Если ты не хочешь действовать по закону и выносить сор из избы, я могу тебя понять, но бездействовать…к чему это приведёт? Что ты предлагаешь?
Кажется, Максима буквально прорвало, он говорил без остановки, иногда несильно повышая голос, но не из-за агрессии, а из-за волнения. Он смотрел в пол, несильно опустив голову, закончив. Он ждал ответа Юры, но уже был готов к тому, что его попросят уйти.
Сначала слова юноши звучали для Юры, как пустой звук, ведь мальчик предполагал, что тот скажет. За собственную безопасность парень не переживал, он знал, что Ионин его больше не тронет, однако когда речь зашла о других парнях, мальчик прикрыл глаза и стал рассказывать о том, о чём молчал уже не первую неделю.