Моя тысячелетняя любовь

- О… Я… сочувствую тебе. - Постаралась сказать я максимально уважительно.

Мы вновь неловко замолчали.

- О, ты наверное, тот солдат, что избил инженера, который тебя оскорбил? - В общих словах я вспомнила рассказ Диарта, но совершенно не помнила ни имён, ни званий.

- Да, я Трагаон. Но ты можешь звать меня Трин. Так зовут меня друзья.

- Но я пока не твой друг.

- А я тебя так ощущаю. Ты та, за которой мы летели на Гайю?

- Видимо, да.

- Значит ты Сердце капитана. Знай, что я жизнь за тебя отдам. - Да что же это такое! Он меня две секунды всего знает. Они тут блаженные все что ли?

- Не торопись пока с этим. А ты не сердишься, что тебя тут заперли ни за что, ни про что? - Решила я проверить уровень агрессивности парня.

- Раз архонт так решил, значит было за что. И я буду нести наказание столько, сколько он скажет.

- А что же ты тогда не послушал архонта, когда он тебе велел отпустить парня?

- Просто архонт не сразу понял, из-за чего я на него напал. Знал бы - убил бы ту вонючую свинью сам.

- Так что же ты его не просветил?

- Трагаон не жалуется и не доносит. Трагаон карает тех, кто не уважает архонта! - Выпалил этот гигант.

- А мне сказали, что тот начал оскорблять твою расу, и напал ты на него именно поэтому. - Захотела я подловить верзилу.

- Такое поведение также достойно наказания, но тогда я не стал бы терять контроль настолько, чтобы ослушаться архонта.

- И что же он про него наболтал?

- Обычные мужские пошлости, архаит. Твоим нежным ушкам не стоит этого знать.

- Послушай, малыш. Если уж ты и правда хочешь, чтобы мы с тобой подружились, запомни пару вещей: твоя архаит -не нежный цветочек, не милашка, не детка и не кроткая овечка. Порой она матерится как сапожник, не прочь наговорить всем вокруг гадостей, а потом поржать над этим. А ещё с недавних пор у меня иногда чешутся руки кому-нибудь хорошенечко врезать. Так что, дружище, сразу развеивай все свои розовые облачка, по которым я скачу на розовом единороге в беленьком платьице, и тогда мы с тобой подружимся.

Секунду он молчал. Его лицо подрагивало, и мне казалось, что из его огромных глаз вот-вот брызнут слезы разочарования той, которую он так яростно и заочно защищал. Но тут он заржал. Громко и искренне. Глядя на его по-детски беззаботные смех, невозможно было не улыбаться.

После этого мы ещё долго болтали, усевшись на пол. Я с одной стороны стены, он с другой. Я рассказывала свою историю. То немногое, что помнила с Земли. О своих детях. Известие о них особенно его тронуло. Он промолчал. Но то, как он вскочил и напряженно вглядывался в моё лицо, пытаясь уловить все оттенки боли и переживаний, пока я рассказывала, сказало мне о многом. Он сопереживал, впитывал в себя тяжесть с моей души, и с каждым моментом, я чувствовала, как разделяю с ним моё бремя.

Я подвела его к рассказу о себе. Узнала о его семье. На Кви-Драгале жила раса квидеков. Мужчины были крепкими и бесстрашными. Воинами они были не всегда. Когда-то они были землепашцами и ремесленниками. А женщины - нежными и любящими хозяйками, ждущими своих мужей, сыновей и отцов после тяжелого трудового дня. Они были беззлобны. У них было не принято ругаться, обижаться или насмехаться друг над другом, поучать или критиковать. Они были просты и счастливы. И, конечно, это не никогда не остается незамеченным теми, кто лишен таких душевных благ.