Одна обещанная ночь (ЛП)

«Оливия Тейлор, нас с тобой ждет очень серьезный разговор, когда я до тебя доберусь. О чем ты думаешь, милая? Черт возьми! Я думал, из нас двоих ты самая ответственнвя. Тебе лучше мне перезвонить, или я нанесу визит Нан и расскажу ей о твоих поступках! Он мог быть насильником, убийцей с топором! Твою мать, ты глупая женщина! Я очень зол на тебя!»

Голос невероятно злой, чуть ли не истеричный. И я знаю, что он не станет докладывать Нан, потому что понимает так же, как и я, что она обрадуется, а не расстроится. Пустые угрозы, вот и все его сообщение. Отчасти справедливое, но перешедшее границу и абсолютно лишенное понимания.

В какой-то степени.

Немножко.

Капельку.

Он на сто процентов прав, а ведь не знает и половины всего. Я не идиотка. Звоню Грегори, прежде чем он сойдет с ума, и он отвечает тут же, его голос звучит так, как будто он уже страдает от эмоционального срыва.

- Ливи?

- Я жива, – падаю обратно на свою подушку. – Сделай глубокий вдох, Грегори.

- Не издевайся! Я всю ночь пытался выяснить, где он живет.

- Ты слишком остро реагируешь.

- Я так не думаю!

- Так ты не нашел его? – спрашиваю, повыше натягивая одеяло и уютно сворачиваясь под ним.

- Ну, я знаю не так много, чтобы похвастаться успехом, разве нет? Я гуглил «Миллер», но вряд ли он толкает дурь.

Смеюсь сама себе:

- Я не знаю, чем он зарабатывает на жизнь.

- Что ж, это не важно, поскольку больше ты с ним не увидишься. Как сходила? Ты его измотала? Где ты? Лишилась гребаного ума?

Я уже больше не смеюсь:

- Не твое дело, не твое дело, я дома и да, я, блин, лишилась ума.

- Не мое дело? – кричит он громко, пронзительно. - Я годами надрывал задницу, пытаясь вытащить тебя из скорлупы, в которую ты спряталась. Я бесконечно знакомил тебя с приличными парнями, все они сходили по тебе с ума, но ты моментально отметала даже идею сходить с ними на простой коктейль или, тем более, на обед. Позволить мужчине угостить тебя вином или ужином не значит сделать из себя твою мать.

- Замолчи! – злюсь я, упоминание моей матери будит во мне ненависть, открыто звучащую в голосе.

- Прости, но, как насчет того, что этот членосос превратил тебя в безответственную, беспечную идиотку?

- Ты единственный членосос, которого я знаю, - возражаю тихо, потому что не знаю, что еще сказать. Я, действительно, была беспечной, такой же, как моя мать. – И он не преступник или убийца. Он джентльмен. – «Иногда» добавляю про себя.

- Что произошло? Скажи мне.

- Он боготворил меня, - сознаюсь я. Он скажет, что я глупая, ведь так и есть, как выяснилось. Теперь уже все сделано. Назад не вернуть.

- Боготворил? – Грегори почти шепчет, я так и представляю, как он замер, чем бы ни занимался на другом конце линии.

- Да, лучше у меня никогда не будет, – так и есть. Ничто с этим не сравнится. Ни у кого не будет такого мастерства, внимательности и страсти. Я окончательно сломана.

- О, Господи, – Грегори по-прежнему шепчет. – Это хорошо?

- Божественно, Грегори. Я чувствую себя обманутой. Он ведь обещал двадцать четыре часа, я получила только восемь. До ужаса сильно хочу ре…

- Воу! Повтори. Перемотай, нахрен, назад! – он орет, заставляя меня подпрыгнуть на кровати. – Дай задний ход! Что там о двадцати четырех часах? Двадцать четыре часа на что?

- Боготворить меня, - я поворачиваюсь на бок, перекладывая телефон к другому уху. – Он предложил мне столько времени, это все, что мог дать, – не верю, что выкладываю все Грегори. Это должно быть сокровенным, особенно учитывая, что говорим мы обо мне.

- Я даже не знаю, что сказать, – представляю шок на его лице, когда закрываю глаза. – Мне нужно увидеть тебя. Я выезжаю.

- Нет, нет! – я резко сажусь. – Нан не знает, что я здесь. Я прокралась обратно.

Грегори смеется:

- Милая, я ненавижу говорить тебе плохие новости, только твоя бабауля совершенно точно знает, где ты.

- Как?

- Это она позвонила мне, чтобы сказать, что ты дома, - слышу нотку самоуверенности в его голосе.

Смотрю в потолок, собираясь с силами. Блин, я должна была догадаться.

- Тогда зачем ты клепал мне мозг вопросами, где я?

- Потому что хотел посмотреть, завела ли моя родная душенька привычку врать так же бесстыдно, как и молчать. Рад был убедиться, что за тобой только последнее. Уже еду, – он разъединяется, и как только я бросаю телефон на кровать, слышу знакомый скрип половиц, так что быстро забираюсь под одеяло, затаив дыхание.

Двери открываются, но я остаюсь неподвижной, как статуя, ничего не видя, глаза зажмурены и дыхание задержано – не то чтобы я жду, что это ее остановит. Готова поспорить, она умирает от желания все разузнать, любопытная старушка.

В комнате абсолютно тихо, но я знаю, что она здесь, а потом я чувствую на ступне легкое щекочущее прикосновение, и нога дергается одновременно с неконтролируемым приступом смеха.

- Нан! – кричу, откидывая одеяло, и вижу ее грузную фигуру у изножья кровати, руки скрещены и хитрая улыбка на старом лице. – Не смотри на меня так, - предупреждаю я.

- Твой начальник меня обдурил!

- Да.

Она усмехается и садится на краю кровати, заставляя меня придти в повышенную боевую готовность.