Откуда берутся дети?

Но, конечно, он не стал так поступать и поцеловал её мягко, хотя внутри всё клокотало от бешенных эмоций. И ему не было её жалко… Ему в тот момент захотелось оградить её от всех неприятностей…

Наверное, надо было испугаться, хотя бы потом, когда остался наедине со своими мыслями. Но как-то не пугалось, и вины не было. В памяти всплывал только поцелуй и то, как Ксения в этот поцелуй отвечала. С каким-то нежданным отчаянием и тоской. И это невозможно было забыть, скорее наоборот, хотелось повторить.

Андрей сбился с шага и в дверях притормозил, наблюдая за Ксенией.

Правда, правда… хотелось.

Выйдя из подъезда, она обернулась и посмотрела на него, и Говоров вдруг испугался, что она может что-то прочитать по его лицу, угадать его мысли.

— Что-то не так? — спросила Ксения.

Андрей улыбнулся ей.

— Ничего. Ванька, садись в машину. На старт!

— На старт, поехали! — воскликнул мальчик и подёргал ручку дверцы машины.

Устроив его на заднем сидении, Андрей открыл дверцу для Ксении. Она скользнула на сидение, подол платья приподнялся, обнажая её бедро. Ксения вспыхнула и поспешно платье расправила, а Говоров сделал вид, что ничего не заметил. Напряжение, которое возникало между ними, когда они оказывались так близко, казалось можно не только увидеть, но и потрогать. И оба это понимали.

В парке было легче не реагировать друг на друга так остро. Вокруг было много людей, кричали и бегали дети, крутились аттракционы и даже пару клоунов, прохаживающихся по дорожкам и играющих с детьми, Ксения увидела. Украдкой наблюдала за Андреем, как он общался с Ванькой, как они о чём-то шептались, и сын заливисто смеялся и вис у Говорова на шее, млея от счастья. И удивлялась, как Андрею удаётся так легко с Ванькой договариваться. Они всё решали совместно, и её сыну даже в голову не приходило спорить или канючить, как обычно бывало в парке, когда у Ваньки разбегались глаза, и он хотел и туда, и туда, и сладкой ваты, и мороженного, и на батут, и на качели, и всё сразу. А сегодня не спорил и внимательно прислушивался к тому, что говорил Андрей.

Они катались на машинках, а Ксения стояла у ограждения, смотрела на них и махала им рукой. После они присели на скамейку и Говоров, заявив, что хочет мороженого, и отправился к палатке.

— Ваня, помаленьку, — просила Ксения, когда сын лизал пломбир. — Горло заболит.

Тот кивал, перепачкал лицо, но наелся быстро, чему Ксения порадовалась, и вернул недоеденный рожок Андрею.

— Едок, — покачал тот головой.

— Хочу прыгать. Мам, смотри, там замок!

Они отправились ближе к яркому батуту в виде замка, Андрей отвёл Ваньку на аттракцион, а потом вернулся и присел на лавочку рядом с Ксенией. Вздохнул, а она улыбнулась.

— Заводил, да?

Говоров рассмеялся.

— В нём энергии на нескольких меня. Я уже выдохся, а он носится, как ураган.

Ксения кивнула.

— Да, а впереди ещё детская площадка.

Андрей улыбнулся, вытянул ноги и сложил руки на груди. С минуту молчал, наблюдая за Ванькой, который прыгал на батуте, падал, смеялся, поднимался и снова начинал прыгать. Андрей наблюдал за ним, молчал, и Ксения поневоле тоже засмотрелась на сына, и поэтому когда Говоров спросил, вздрогнула:

— Что это за парень вчера был? — спросил он достаточно ровным тоном.

Степнова судорожно вздохнула, взгляд заметался, и попыталась быстренько придумать, что ему ответить. А Андрей повернул голову и в упор посмотрел на неё.

— Хорошо, — решил он, — скажи мне, что это не моё дело, и я больше не буду с тобой об этом заговаривать.

Ксения снова отыскала взглядом сына, а Говоров всё продолжал сверлить взглядом её. Смотрел пристально и она, в конце концов, не выдержала и негромко проговорила:

— Это отец Ваньки.

Андрей отвернулся. Нельзя сказать, что он был удивлён. Не удивлён, не обескуражен… он почувствовал досаду. Что этот "отец" всё же существует к ним так близко и исчезать никуда не собирается. И что-то значит в их жизни.

Говоров кашлянул в кулак.

— У вас плохие отношения?

— У нас с ним нет никаких отношений, — холодно проговорила Ксения.

— А как же Ванька? — Андрей снова повернулся к ней. — Он не знает?.. — и вспомнил, как Ваня назвал того человека "злым дядькой". Значит, точно не знает… А Ксения подтвердила его догадку, покачав головой.

— Не знает. И надеюсь, не узнает никогда.

Андрей снова вздохнул и отвернулся от неё.

— Ну что ж, хоть что-то прояснилось.

— А что-то было не ясно?

— А зачем он приходил? Что ему нужно?

Ксения замялась.

— Да так… небольшое недоразумение.

Говоров нахмурился.

— Проблемы?

— Ничего, чтобы имело отношение к Ваньке.

— А к тебе?

— И ко мне… надеюсь, отношения никакого иметь не будет.

— Может, расскажешь?

Ксения теребила ручки сумки, губы поневоле затряслись, и она всё пыталась решить — говорить ли ему правду. А потом решила ограничиться полуправдой. Расскажет ему о прошлом, а про настоящее умолчит… по крайней мере, пока.

— Нечего рассказывать. В институте познакомились, потом беременность, замуж за него собиралась… Бог спас, как говорится.

— Ксющ.

— Ну что? — она явственно всхлипнула. — Как-то не очень хочется о собственном позоре и роковых ошибках распространяться.