Корпорация «Жизнь»

– Как быстро можно получить тот или иной орган?

– Теоретически срок выращивания столько же, сколько нужно для роста внутри обычного человека. Но! Как известно, клоны быстрее стареют, для человеческих органов время ускоряется примерно в три раза. Например, сердце для господина Утробина было выращено за шесть лет.

– То есть, через двадцать лет, он и его новое сердце станут одного возраста?

– Не совсем. Мы решили эту проблему. Теперь после пересадки клонированного органа, его стремительное старение прекращается…

– Как вы это сделали? Как? – захрипел динамик от возбужденных возгласов.

– Коммерческая тайна! – голос лектора звучал насмешливо. – Извините.

– Последний вопрос. Все ли органы можно клонировать? Как насчет головного мозга?

– Мы можем клонировать и его, но, думаю, вряд ли кому-то нужен пустой мозг без какой-либо информации.

Из динамика вырвался дружный смех толпы, и Линда выключила диктофон.

– Мне нужно написать статью об этом кубе, добавив в нее восторженный отзыв о том, как он улучшит мир вокруг.

– То есть сделает богатых еще богаче, а бедных еще беднее, – съязвил Виктор. – С тех пор, как корпорация заняла лидирующие позиции, технологии стали доступны только состоятельным людям, а остальной мир живет словно во времена детства наших бабушек, в далекие двухтысячные.

– Я знаю, – грустно согласилась Линда. – Ты мне поможешь с написанием технической части?

– Конечно. Зайди сегодня вечером ко мне домой.

– Спасибо, – Линда послала Виктору воздушный поцелуй и вышла из кабинета.

Проведя весь день за работой, она не заметила, как офис опустел, а за окном стало темно. Покинув здание редакции, Линда отправилась домой; нужно проведать сестру с братом, прежде чем идти к другу за статьей.

– Есть кто дома? – тихо спросила она, вглядываясь в темноту в квартире, в которой стояла подозрительная тишина.

Осторожно проскользнув в гостиную, она наткнулась на брата, мирно спящего на диване среди самодельных игрушек. Поцеловав его в щечку и поправив одеяло, она прошла в свою комнату, где застала сестру, трясущуюся от беззвучного плача.

– Что случилось? – Линда села на кровать рядом с ней.

– Представляешь… – заикаясь от всхлипываний, начала Марта. – Он… Он мне сказал, что в проект многие хотят попасть… И… Он ждет от меня благодарностей…

– Сколько?

– Десять тысяч, – ответила Марта, пытаясь унять слезы. – Где я возьму такую сумму? А я уже Нестору сказала, что скоро он будет ходить. И родителям! Хотелось, чтобы у них в этой жизни хоть какой-то повод был для радости. Вот я дура!

– Не расстраивайся, – Линда крепко обняла сестру. – Ладно? Вытри слезы. Я сегодня вечером вернусь от Виктора, и мы вместе что-нибудь придумаем.

Оставив расстроенную Марту, она вышла из дома и пошла по длинному узенькому тротуару, ведущему в другой конец улицы. Квартал, где живут семьи Линды и Виктора, практически не освещается в темное время суток. Тусклый голубоватый свет идет только от редких фонарей, висящих на углах зданий. Переступая через многочисленные дыры в асфальте, даже во время жаркого лета всегда наполненных грязной вонючей водой, Линда шла по знакомой дороге, периодически поглядывая вверх, чтобы успеть увернуться от падающих на голову крыс, мусора и отваливающейся штукатурки.