Хроники Илиона. Бремя меча. Часть первая

А сам приготовился точным, императивным ментальным приказом вымести из его памяти и сознания все, что касалось личности Черкашина Константина Андреевича.

Но его поведение резко изменилось. Словно он интуитивно почуял угрозу!

– Скажите, в таком случае, не случалось ли Вам, в последнее время, видеть в этом районе каких-нибудь подозрительных личностей? Или, скажем, чужих, не из этих окрестностей? Надеюсь, такой вопрос впишется в ваше представление об опросе вероятных свидетелей?!

Хоть он и вписывался в мое представление, но, к сожалению, не говорил о том, что Таранов раскаялся. Ответь я ему хоть, что – нет-де, не видел, или – да – видел, он заявил бы, загадочно, в своей манере, кривясь – как смог я всего за два года изучить всю окрестную публику? И это притом, что если сейчас спросить у моих соседей – кто проживает в квартире №38, они вряд ли смогут дать вразумительный ответ! А то, что этот Вячеслав Алексеевич предварительно у них побывал, не вызывало абсолютно никаких сомнений! И все началось бы сызнова…

– Я не могу ответить и на этот вопрос. Дело в том, что, в силу рода моей профессии, я много пишу. И писать предпочитаю ночью. А днем, как Вы могли заметить, сплю. Посему…, наверное, я не слишком смогу помочь Вашему расследованию!

– Ну что же… – Он неожиданно поднялся из кресла. – В таком случае, не смею больше Вас задерживать. Разрешите откланяться.

Тяжело ступая по наборному паркету гостиной, он направился к двери, а я, провожая его, вдруг понял, что допустил промах. Дал слабину, не применив зудящих на языке и кончиках пальцев заклинаний забвения – сложных комбинаций чар, стирающих из его памяти всякое представление обо мне, как об объекте своего профессионального интереса. И идущих дальше, заставляя игнорировать, признавать на удивление малозначительной всякую информацию, могущую попасть в его поле зрения в будущем.