Я изменю тебе с… или Большая игра

Но только в последнее время это настоящее все больше и больше отдаляется от меня. Или это я отдаляюсь от него, стараясь успеть за набирающим обороты современным миром с его вечным ускорением.

Мне иногда кажется, что любой современный топ-менеджер, попади он во времена Александра Македонского, заткнул бы того за пояс, как слепого кутенка. Потому что та многозадачность и мультифункционал, которым владеем мы, даже не снилась правителям ни Древней Греции, ни Великой Римской империи.

Я веду свою бесконечную битву во внешнем мире, пока она обустраивает мирный, уютный внутренний мирок. Ну, так оно и должно быть. Разве не?

У нее дети, дом, родители, садик, клумбы, маникюр, йога.

А у меня таможенные ставки скачут, как спермотоксикозный кроль по весне, меняются с бешеной скоростью, только успевай отслеживать, херовы законодатели уже достали своими нововведениями и поправками, налоговая сторожит каждый шаг, инвесторы выеживаются, а засланцы из прокураторуры умудряются доставать очередные наспех слепленные дела чуть не каждый месяц. И я как теннисист, одновременно отбивающий подачи от десятка игроков с другого конца поля. Бля… тот, кто сказал, что много печали во многой мудрости, просто ни разу не был в шкуре современного бизнесмена. Вот где кабздец. И чем больше сумма на твоем счету, тем этот полярный пушной зверь толще и, сука, бесшумнее.

– Ты совсем меня не слушаешь, – вздыхает она и отворачивается, слегка поджав губы.

Спасибо господи, что свои губы, своя мягкая, нежная грудь, вскормившая наших троих обожаемых детей, спасибо, что все то же милое лицо – нежные веснушки по весне, длинные, выгорающие летом до легкой рыжины ресницы… Спасибо, что не идет на поводу у своих шумоголовых силиконовых подружаек, которых, будь моя воля, на пушечный выстрел не подпустил бы к ней с их бля*скими взглядами и такими же мыслями в пустых башках. Мне даже не верится, что она до сих пор не поняла, что они только и ждут, когда она последует их советам, чтобы тут же с печалью в телячьих взорах дрожащим писклявым голоском спалить ее. Мне. И занять тепленькое местечко. В моем доме, в моей кровати и в моем кошельке.