Саблезубый
- Автор: Чередий Галина Валентиновна
- Серия: Любовь без обоснуя #2
- Год: 2020
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Саблезубый». Краткое содержание книги:
На первый взгляд.
Загадочная красавица. Отчаявшаяся беглянка с мертвым уже сердцем. Она пойдет на все что угодно ради сохранения так трудно доставшейся свободы. Никому не готовая позволить на нее снова посягнуть.
На первый взгляд.
Случайная встреча. Желание, вспыхнувшее жарко вопреки всякой логике. Вынужденное сожительство.
Разве у них есть шанс на «долго и счастливо»?
История Андрея Боева, друга Яра Камнева из Гризли.
– С ним *бешься, Катька? Или вон с Маратом? – покачиваясь, пьяный ублюдок пошел на меня.
С обоими, бля, чего уж мелочиться, так и хотелось выкрикнуть мне в его красную рожу. Но делать этого нельзя, я же не мазохистка. За эти два года поняла, что лучше промолчать и перетерпеть. Быстрее закруглится. А вот по первости и огрызалась, и дралась, и убегала.
– Отвечай! – рявкнул Вознесенский, хватая меня опять за подбородок, стискивая до боли и запрокидывая голову. Уставился в лицо остекленевшим взглядом, засопел и принялся елозить большим пальцем по моей нижней губе, нажимая все сильнее. – Сучка… Что же в тебе такого, тварь неблагодарная, а? Вы*бать бы да выкинуть, паскуду холодную. Кукла бл*дская, у меня же от тебя все нутро уже сгорело до углей, а ты хоть бы раз глянула поласковей.
От бухла у тебя нутро сгорело, козлина. Хер тебе по всей морде. К жене своей топай, она пусть и улыбается тебе.
– Я тебя, коза драная, с помойки вытащил. Кем бы стала без меня? Шалавой-алкашкой, как мамаша твоя. Одел, обул, цацками засыпал. Я жене столько брюликов не дарил, как тебе, гадюка! – Засунь себе свои побрякушки в жопу, урод! – Хату купил, личный водитель, охрана у нее. – Ну да, тюрьма и надзиратели. Ни шагу в сторону, прыжок – попытка улететь. – А ты рожу от меня все воротишь! Ноги раздвигаешь, как одолжение делаешь!
Он влепился в мои губы своими пельменями, пропихивая в рот язык. Меня тут же затошнило. Со всем я уже свыклась, но вот целовать его было невыносимо. И даже терпеть пока сам во рту у меня елозил. Уж лучше отсосать ему, чем это. Как прямо в душу гадит. Хуже, чем когда трахает.
Давясь начавшимися рвотными позывами, я отшатнулась и дернула пояс шелкового халата, сбросила его с плеч, оставаясь голой. Мне плевать, что охранники пялятся. Они уже чего только не навидались.
– Пошли в постель, – позвала своего мучителя и, повернувшись, пошла по коридору в сторону спальни.
– Х*ли вы зенки свои в нее уперли! – заорал Вознесенский. – Узнаю, что хоть кто в нее хер свой сунул – урою! Кастрирую собственными руками, на куски живьем порубаю и урою! Ясно?! Это моя баба, моя!
Он еще верещал, а я вытянулась на животе поперек постели и подложила руки под щеку, уставившись в телек. Внутри привычно растекалось онемение, я себя уже выдрессировала «включать» его каждый раз. Иначе бы сдохла, наверное.
– Лицом повернись ко мне, дрянь! – велел стягивающий с себя шмотки Вознесенский, и я подчинилась. Не похер ли как, лишь бы побыстрее. – Ненавидишь меня, да, Катька? А мне пох*й на твою ненависть.
На самом деле, сейчас я не чувствовала уже ничего. Ненависть была поначалу и жгла меня же заживо. Мне и без нее мучений хватало.
– А знаешь почему? – нависнув надо, мной Дмитрий жрал меня плотоядным взглядом, грубо лапая за грудь и больно скручивая соски. – Потому что ты моя вещь. Я тебя купил с потрохами. Купил, поняла? Если посмеешь еще перед кем ноги раздвинуть, я с тебя шкуру спущу. А потом вылечу и снова драть буду. – Он навалился, умащиваясь между моих ног. – Моя, поняла? Моя… моя… Не отпущу. Удавлю сам, но никому не достанешься. Любого, кто хоть прикоснется, замочу. Поняла?
Да все я поняла. Каждый раз талдычит это, пока трахает, пока под конец не раскисает и не начинает сюсюкать да соплями и слезам меня своими пачкать. Любит типа он меня, ага. Во все щели прямо. Роковая страсть у него: увидел и пропал. Сердце у него из-за меня болит. Да откуда у тебя сердце, мразь? У тебя хер и твои хотелки вместо него. Хоть бы ты сдох уже. Кончил и сдох. А я бы встала, подмылась и свалила отсюда в жизнь. Ту самую, которой у меня еще и не было. Работу бы нашла. Учиться пошла. На доктора. Мать бы от пьянства вылечила. И никто бы нам уже никогда не угрожал.
Жестокий укус в шею заставил меня вернуться из пространства, куда себя отправляла в такие моменты.
– На меня смотри! – навис Дмитрий надо мной. – На меня! Не смей представлять себе кого-то. Я тебя имею! Я!
И он сжал мое горло, начав толкаться с такой скоростью, что аж сипеть от натуги стал.