Сочинения в четырех томах. Том 3
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- Переводчик: Михаил Иосифович Гилинский
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
В третий том вошли романы «Перелом» и «Ставка на проигрыш».
— Встать! — в бешенстве повторил он.
Я почувствовал тупую боль в бедре, открыл глаза и увидел занесенную для второго удара ногу гангстера, говорившего с американским акцентом. Меня почему-то удивило, что он обут в ботинки, а не в сапоги.
— Хватит. — При звуке резкого голоса он так и застыл в нелепой позе. — Посадите его на стул.
Американец взял стул и поставил его напротив кресла, футах в шести. «Середина викторианской эпохи, — машинально отметил я. — Красное дерево. Сиденье, вероятно, было прежде тростниковым, а сейчас его обтянули ситцем в цветочек».
Резиновые маски подняли меня и опустили на стул, так что связанные руки оказались за спинкой. Затем, отступив на шаг, они замерли на месте.
С высоты моего положения мне стал лучше виден их хозяин, хотя ситуация оставалась столь же загадочной.
— Помощник Гриффона, — повторил он. Злобы в его голосе поуменьшилось, она как бы отошла на задний план: смирившись с ошибкой, он искал теперь приемлемый выход из положения.
Правда, недолго.
— Пистолет, — сказал он, и резиновая маска тут же повиновалась.
Хозяин был толст и лыс и вряд ли, глядя на свои старые фотокарточки, он остался бы доволен сопоставлением. Жирные щеки, тяжелый подбородок, набрякшие веки не могли до конца скрыть его когда-то изящных черт, которые еще можно было различить в линии носа и дугах бровей. В принципе, он имел все данные для того, чтобы быть очень красивым человеком, и выглядел — начал фантазировать я — как если бы Цезарь неожиданно предался обжорству. Как и всякого толстого человека, его можно было бы принять за добряка, если бы не глаза, в прищуре которых безошибочно угадывалась злая воля.
— Глушитель, — ледяным тоном произнес он. В его раздраженном, презрительном голосе слышалось явное наплевательство на двух дураков в резиновых масках.
Один из них вытащил глушитель из кармана брюк, и Цезарь начал привинчивать его на дуло. Это уже становилось серьезным. Кажется, он просто решил похоронить ту ошибку, которую допустили его громилы.
— Я не помощник Гриффона, — сказал я. — Я его сын.
Он закончил привинчивать глушитель и начал поднимать пистолет.
— Я — сын Гриффона, — повторил я. — И в чем, собственно, дело?
Глушитель завис в воздухе, где-то на уровне моего сердца.
— Если вы собираетесь меня убить, — продолжал я, — то по крайней мере скажите, за что?
Голос мой звучал более или менее нормально. Хорошо, что он не мог видеть, как по моей спине и груди ручьями течет пот.
Прошла вечность. Я уставился на него, он — на меня. Я ждал. Казалось, в голове у него завертелись колесики и защелкали пружинки, совсем как в игральных автоматах.
Через некоторое время, в течение которого пистолет не опустился ни на миллиметр, он произнес:
— Где твой отец?
— В больнице.
Еще одна пауза.
— Сколько он там пробудет?
— Не знаю. Месяца два-три.
— Он умирает?
— Нет.
— Что с ним?
— Автомобильная катастрофа. Неделю назад. Он сломал себе ногу.
Еще одна пауза. Рука, державшая пистолет, не шелохнулась. «Это будет ужасно несправедливо, — подумал я, — если придется вот так взять и умереть. Но ведь смерть вообще — несправедливость. Возможно, всего лишь один человек на миллион заслуживает ее, да и то, если речь идет не об убийстве — самой несправедливой из всех форм смерти».
В конце концов Цезарь заговорил более спокойным тоном.
— Кто будет тренировать лошадей летом, если твой отец не поправится?
Только большой опыт работы с хитрыми промышленниками, которые громко чертыхались направо и налево, а в самый разгар спора шли на уступки, чтобы добиться желаемого, помог мне удержаться на краю той пропасти, где я очутился. Испытав огромное облегчение от столь безобидного вопроса, я чуть было не сказал ему правду: это еще не решено. Как стало известно позже, ответь я подобным образом, он бы выстрелил не задумываясь. Ему нужно было, чтобы в Роули Лодж работал постоянный тренер, а не временно исполняющий тренерские обязанности человек, которого к тому же похитили и который мог натворить своей болтовней немало бед.
Поэтому, повинуясь инстинкту, я ответил: «Тренировать лошадей буду я сам», — хотя до этого не имел ни малейшего желания оставаться в конюшнях после того, как будет подыскан подходящий тренер.
Видимо, вопрос этот для него действительно являлся критическим. Страшный черный круг глушителя дрогнул, описал дугу и опустился вниз. Толстяк положил пистолет на колени.
Судорожный всхлип вырвался из моей груди, когда я понял, что самое страшное позади. Меня затошнило. Впрочем, мое будущее продолжало оставаться неясным: я все еще находился в неизвестном доме, связанный, и понятия не имел, по какой причине попал в заложники.