«Древоходец». Деревенский колдун. Книга первая

После войны сорок пятого года, рядом с деревней появилось много угольных шахт. Уголь там нашли давно, задолго до революции. Уголь был неважный – «бурый». Много серы, много золы, но залегал неглубоко, и месторождения находилось недалеко от Москвы. В тридцатых годах пробили несколько шахт, и перевели на него электростанции, работающие на торфе. Во время войны, на этом угле ездили и паровозы. Машинисты и кочегары его кляли последними словами. На полном бункере состав мог пройти только 30–40 км, но другого не было – Донбасс под немцами. Под этот уголь возвели несколько ТЭЦ. Строили города и посёлки для шахтёров. Вот так, рядом с деревней Каменка, и появился шахтёрский посёлок. Особо не заморачиваясь, его назвали Каменским. Затем объединили посёлок с деревней, присвоили статус города. Появился город Каменск. Но все старожилы, по привычке, именовали его посёлком. И до сих пор при объявлении остановок на рейсовых автобусах по-прежнему осталось – посёлок Каменский, следующая остановка – деревня Каменка. Северную, или верхнюю, часть посёлка, а также все административные здания, строили ещё пленные немцы. Нижнюю и западную часть, с двухэтажными бараками, отстраивали уже русские, точнее, советские заключённые. Центральная, как и тысячи ей подобных главных улиц, в небольших российских городках называлась – Советской. С запада, параллельно, тянулись Шахтёрская – состоящая, по большей части, из бараков. Позже бараки частично переделали. Подвели воду, устроили канализацию. С востока – Первомайская. Первомайская отстраивалась последней, и могла похвастаться кирпичными и панельными пятиэтажками. Между собой все три улицы, были связаны сетью переулков. Переулки носили имена исключительно в честь писателей, но только русских писателей. Видимо, названия присваивал человек идеологически выдержанный и немного садист. От их названий: переулок Чернышевского, Белинского, Горького, Маяковского – у всех, кто учил когда-то в школе литературу, подкатывала тошнота, и ныли зубы. Литературные переулки были застроены небольшими частными домами, называвшимися почему-то финскими. Их заселяли руководители шахт, работники треста, чиновники из администрации. Но не только. Эти дома раньше выделяли и передовикам производства, и многодетным семьям – какой-никакой, но социализм был. Кто есть кто, легко читалось по заборам. Заборы были у всех. Ну как без них? Наворованный с шахты горбыль – значит передовик, или многодетный. Крашенная «вагонка» – человек серьёзный, имеющий доступ.