Сказы на деревне. Утопленница
- Автор: Гори Наталья Юрьевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Selfpub
- Жанр: Славянское фэнтези
Электронная книга - «Сказы на деревне. Утопленница». Краткое содержание книги:
В нашей истории мы поведаем об утопленнице, которая весь люд на деревне в страхе держала. Почему она утопилась? Что стряслось с ней при жизни? А может, кто её утопил? Читайте в книге.
Святослав горевал. Ходил чумной. Пристыженный. Вскоре уехал. Как жить с таким грузом? Семью погубил. Село маленькое. Не найти ему теперь опоры. Уехал.
Хотите – верьте, хотите – нет. А портрет Настасьи уцелел. Нашли его, когда разбирали развалины. Изрезанный, истерзанный. Отдали его ведунье одной на хранение. Жила она в соседнем селении. И без долгих уговоров согласилась. Да только попросила, чтобы дед Захар к ней пришёл. На разговор.
Пришел к ней Захар. В хате полутемно, на столе свеча догорает. Дед сел напротив. Ведунья тут же перо гуся подожгла, молча, досмотрела, как оно увядает, остатки бросила в кружку и заговорила.
– Ты, Захар, давно на селе живёшь?
– Да, всю жизнь. От рождения.
– Длинная у тебя жизнь была, много видал на своём веку.
– Жизнь, как жизнь. Видал, как и все. Одни рождаются, другие умирают. Что тут говорить.
– И много при тебе умерло то, родных твоих?
– Жена, сын покинули меня слишком рано. Много это или мало – судить не мне. Но больше у меня никого не осталось.
– А жена твоя, Настасья, чего умерла? Поговаривали, что утопла. Да ведь никто не нашел тела её.
– Так, а мне почём знать? С тех пор много воды утекло.
– А сын твой, как погиб? Ушел в лес… да не вернулся.
– Ушёл, потому что мать искал, да так и сгинул. Как и она. Неведомо куда.
– Так давно же это было.
– Давно.
– Послушай Захар. Я, таких как ты, видала, но мало. Вурдалаками вас в народе зовут. Много лет живёте вы в селении, тихо и мирно. Люди мрут, и забывают кто ты и сколько лет. А кто больно внимательный – долго не задерживается в селении: уезжают или пропадают куда.
– Бабка ты тоже не молодая. Ведунья тебя называют, но ведь ты старее моего будешь. Ведьма ты.
– Коль любезностями мы обменялись. Ты расскажи мне, почему художника пощадил?
– Этого не скажу. У Настасьи сама спроси. Вон она за спиной стоит.
И вправду появилась красивая девица. Стоит и свет от неё исходит. Светлая душа. Каких свет не видывал. Глаза потупила, в пол смотрит.
– Так это не Настасья. И почему все порешили, что это она?
– Как не она? Старуха ты все знающая, но не всё ведающая. – Обиделся Захар, руки сложил и покосился на девицу. – Это Настасья моя. Дурная баба ты.
– Может и дурная. Но не глупая. Ко мне заходила Девица, которую ты Настасьей зовешь. И сказывала: Святослав погиб по вине твоей. Молодец то наш. Первый жених на деревне. Она всё видела глазами с портрета. Ты избу из нутрии запер и поджег ученых умов заживо. А сам выскочил в окно вороной чёрной. И не было тебя.
– Ну, Настасья. – Покосился он опять на девицу, а та в пол смотрит, еле улыбку скрывает. Руки на подол сложила. И стоит.
– Так ведь оно? – не уступает ведунья.
– Ну, черт с тобой. Пусть так.
– А Митяя ты же съел!? Пока художник прибывал в чистилище, куда ты его сослал. И землю ты перекопал, пока твой попутчик Святослав околдованный спал. Но он-то почуял неладное. Ты ему и придумал погибель. Свёл художника в уезде с ученым семейством. Знал негодяй, чем Святослава удивить. Умы-то учёные на историю повадились и приехали за смертью своей. И художника в нужный момент сослал, чтобы они встретились в одном доме постоялом. Зоркий у тебя глаз и нюх, далеко видишь и слышишь. Да больно уж самодовольный!
– Старуха, ты меня начинаешь тревожить. Шибко и ты самодовольная. Не уж то думаешь, что на тебя управы не найдётся?
– Управы, папенька. Какой управы? Ты и так маменьку похерил и утопил ты её, ради Глафиры. И лик Глафиры ты всем внушил, вместо маминого. Только и та утопла, после снедаемая совестью своей. Знала она, что ты жену утопил. Из-за неё утопил, греховник. Люд, как мама выглядит, позабыл по твоей воле. – Сказала Настасья настойчиво, глядя в глаза Захару.
– Папенька? Какой я папенька тебе? Глафирушка, не уж тебя эта ведьма околдовала?
– Давно нет Глафиры твоей. Забрали её душу в обмен на мою, папенька. Сын я твой, похеренный.
Тут я опешил. Как сын. Не уж то он? Я заметил, что Глафира стала не разговорчива в приходах и молчалива. Думал, грустит, отправлял ей души парней наших, чтобы не скучала в чистилище. А это сын мой, окаянный. Тьфу. И ведьма эта, не уж моя Настасья и вот они заманили меня в ловушку, чтобы суд вершить. Не бывать этому. Хотел обернуться я вороном, да улететь: ставни закрыты и дверь заперта. Не выйдет.
– И что вы задумали? Настасья и сын мой новоявленный? Убить? Прибейте, да только смерти я не боюсь!