Последний человек

Постепенно все мнения свелись к тому, что даже с одной планетой человечество сможет возродиться как космическая цивилизации. Присутствующие успокаивали и себя, и зрителей тем, что когда-то всё начиналось именно с одной единственной Земли. Теперь же известны технологии настолько продвинутые, что землянам четыреста лет назад, на заре космической эры, могли только сниться.

За три часа ток-шоу лишь один специалист, философ, так и не проронил ни слова. Он слушал всех, иногда делал пометки в своих бумагах, но когда приходил его черёд говорить, рукой показывал, что пропускает ход. Только когда ведущий объявил об окончании эфирного времени, философ попросил слова.

– Вы сказали многое, но ничего из этого не было главной причиной кризиса и единственным вердиктом всем нам. – на этих словах он сделал паузу и обвёл присутствующих внимательным взглядом, а затем медленно и отчётливо продолжил: – Вы все рассуждаете о том, как выбраться из кризиса, приводите в пример Землю и это, в общем-то было бы правильно, если бы не одно но. Тогда мы, люди, обитали на Земле, на той планете, что нас породила. Понимаете, что я имею ввиду? Без Земли человек не может существовать просто потому, что это наш дом. Это фундамент, на котором мы стояли посреди пустоты всю свою историю. Теперь Земля умерла и мы погибнем следом, как бы упорно не пытались подсовывать под ноги чужие планеты.

Зал в ту минуту окаменел, как окаменел и я. Слова философа казались настолько правильными, что не оставалось больше места для надежды. Я… все мы вдруг стали не наблюдателями восстановления Земли, а зрителями заката человечества.

Тогда я и понял, насколько бессмысленно моё пребывание здесь. Всё уже предрешено, и ничто не исправит наших ошибок. Я бы хотел услышать голос своей мамы, чтобы она позвала к себе, пообещала бы, что всё будет хорошо. Или жены, моей единственной и неповторимой, моей любимой Лары. Я бы тогда не медлил. Даже прощаться бы ни с кем не стал. Вышел бы на улицу в одном нижнем белье и с счастьем принял бы смерть. Но голоса выбирали не меня.

– Андрей, есть звонок из Тель-Авива. Будете разговаривать? – спросил искусственный интеллект настолько неожиданно, что я вздрогнул.

Слишком увлёкся размышлениями и так удалился по их кривым тропинкам, что вернуться сразу было тяжело.

– Не хочу. – машинально отозвался я, но тут же передумал: – Подожди, сейчас к монитору подойду, потом включишь.

– Хорошо.

Поговорить с живым человеком мне было действительно необходимо, иначе я и голосов-то не дождусь.

Рудольф выглядел не лучше меня, если не сказать хуже. Уставшие, впалые глаза и грузные мешки под ними, грязные взъерошенные волосы. Он постоянно морщился, будто ему на ухо говорили неприятные вещи, на которые он не мог ответить.

– Неважно выглядишь. – сказал Рудольф вместо приветствия.

– Кто бы говорил. – усмехнувшись, парировал я.