Желтый фонарь

Алекс посмотрел на юношу немигающим взглядом, в его глазах засверкали искорки, а губы чуть дрогнули.

– Да, я прекрасно осведомлен о том, кто вы и кем является ваша дражайшая супруга, – ответил на немой вопрос юноша. В его голосе звучало безразличие.

– На вашем месте я бы не стал хвастаться этими знаниями, – спокойно проговорил Алекс.

– О! Конечно! Выпускник Лазаревского института Дарфальц. Прекрасный стрелок и непревзойденный шпажист, если верить заявлениям, сделанным как-то Алексеем Сергеевичем Штонбергом. Конечно, об этом незачем кому-то знать, как и о том, что вас с Анной разыскивают по всему Старому Свету, да и не только.

– Поверьте мне на слово, юноша, – с металлом в голосе проговорил Алекс, – вы не захотите таких врагов, как мы.

– Если вы думаете, что я рад вас здесь видеть, то вы глубоко заблуждаетесь, молодой человек. Мне куда как приятнее знать, что вы свободны и продолжаете портить кровь сильным мира сего, – юноша ударил тростью о землю, и в тот же миг из подвала выволокли молодого дворянина в кровоподтеках и ссадинах.

– Шпагу! – выкрикнул кто-то.

– Верните ему шпагу! – поддержал первого еще чей-то хриплый голос.

– Да дайте ему шпагу наконец! – сказал беловолосый юноша, и хотя говорил он негромко, почти шепотом, его слышал каждый из присутствующих.

– Что сейчас будет?

– Довольно скучное зрелище, как по мне, однако не оставляющее равнодушными моих многочисленных гостей, – ответил юноша. – И хотя я нахожу это действо пережитком старых времен, многим оно не перестает нравиться.

– Вы не ответили на мой вопрос!

– Разве? Тогда смотрите! В этом вся жизнь! Вся соль! Ведь все мы участвуем в гонке со смертью, не иначе!

Дворянин сорвался с места с обнаженной шпагой в руке, и в тот же самый момент с шеста посреди ржаного поля к нему навстречу сорвалось чучело с ржавой косой и в широкополой шляпе. Дворянин успел сделать не больше дюжины шагов, прежде чем соломенное пугало взмыло в воздух, нанеся всего один размашистый удар.

Когда все возгласы стихли, а посетители вернулись к выпивке и гуляньям, беловолосый юноша оказался у сеновала, который стоял за трактиром с вывеской, подсвеченной желтым светом фонаря.

– Я не знаю, что с вами делать, – сказал он так, словно в его власти были и жизни, и судьбы молодых людей.

– С чего ты взял, что хоть что-то сможешь с нами сделать?

– Но вы здесь, разве не так? А значит, на что-то я все-таки способен, иначе здесь бы вас уже не было!

– Мы… это какое-то колдовство?

– Нет. Всего лишь моя воля, – улыбнулся юноша, а потом представился: – Себ Анатас, к вашим услугам, – он изыскано поклонился, а затем указал на порог сеновала. – До поры это станет вашим обиталищем. Вы либо послужите мне, хотя я этому ни разу не рад, либо останетесь здесь навечно, как старина Шарль или йомсвикинг5 Олаф. Впрочем, есть и другой вариант, – Себ указал на ржаное поле, – но твой посох, Александр, тебе в этом не поможет.