Митральезы для Белого генерала [litres, оптимизирована обложка]

Между утесом и перевалом расположены несколько невысоких холмов, подножия которых усеяны крупными валунами, а со стороны долины его огибал полноводный ручей, бравший начало в горах Копетдага, по берегам которого в изобилии росли трава и камыш, иногда превышающие человеческий рост. Посреди блеклой пустыни этот уголок живой природы и буйства красок казался бы райским, если бы не огромное количество сероводорода в воде, отчего весь оазис буквально пропитался запахом тухлых яиц.

— Ну и вонь! — поморщился Будищев, спешиваясь.

— Я-я, натюрлих, — поддержал его курляндец, любивший при случае пожаловаться на походные тяготы. — Ужасный запах… и жара… и страна!

— Люди, бывавшие здесь прежде, — жизнерадостно возразил Студитский, — говорили мне, что после недолгого пребывания к этому воздуху привыкаешь, и он уже не кажется таким зловонным!

— Надеюсь, вы не собираетесь здесь надолго задерживаться?

— Разумеется, нет, барон. Мы покинем это благословенное место, как только удастся провести вскрытие.

— Тогда не будем терять времени, — решительно заявил Дмитрий. — Для обороны эти места еще хуже, чем для отдыха. Хотя если поставить часовых на вон той возвышенности…

— Косподин кондуктор! — поспешил прервать его немец, ревниво относящийся к вопросам командования. — Вы есть — моряк и не знаете сухопутной службы, а потому…

— Да где уж мне, сиволапому, — ухмыльнулся в усы Будищев и помахал уряднику, дескать, делай, как знаешь.

Как только их маленький отряд добрался до места, доктор с двумя казаками отправился к могиле убитого курьера, а остальные отпустили лошадей в поводу, чтобы те могли немного попастись. Вооружившись лопатами, таманцы споро взялись за дело и скоро выкопали из земли своего павшего товарища. Лес в этих местах настолько редок, что никому и в голову не приходит хоронить покойников в гробах. Поэтому при погребении бедняги ограничились тем, что завернули его тело в большой мешок из грубой материи. Разрезав холстину, доктор тут же приступил к осмотру тела, а остальные, зажав носы, спешно отошли в сторону.

— Чего же не обрядили покойника? — мрачно спросил наблюдавший за этими манипуляциями Шматов.

— Во что? — пожал плечами Будищев. — Текинцы сам, небось, знаешь, раздевают убитых донага. А у солдат лишних вещей нет.

— Худо, наверное, эдак в земле лежать, — поежился Федор. — Еще раздавит…

— Вообще без разницы, — усмехнулся кондуктор. — Помнишь, сколько наших в Болгарии полегло? Там в гробах разве что господ офицеров хоронили, да и то не всех.

— Это верно.

Студитский тем временем закончил осмотр и, воспользовавшись ланцетом и длинными щипцами, извлек из тела покойного пулю. Очевидно, придя к какому-то определенному выводу, он спрятал ее в платок и сделал казакам знак, дескать, можно закапывать.