Всё смешалось [сборник]

Вострин приложил руку к сердцу, сохраняя на лице благорасположенность.

— Эка ж вы диковину выискали. Где вы в России видите частных детективов?

Чудной гость достал из-под мышки давеча примеченную книгу.

— Сочинитель Антон Чиж, он придумал сыщика Ванзарова. Здесь действие происходит два года назад, герой ушёл из полиции в частные детективы. Потому я обратил внимание на вас.

— Яснее не становится. Если вы полагаете меня сами знаете кем, где вы видели, чтобы к частному детективу клиенты приходили домой?

— Виноват, книги с собой нет. Холмс тоже частный детектив, а обходится без конторы. Везде, где я читал, страждущие посещают его особняк. Знать, я что-то пропустил?

Сыщик в задумчивости погладил правую бакенбарду. Какие только чудаки обитают на Руси-матушке. Что ему делать с невеждой?

— Если вы интеллигентны, не помешало бы представиться.

— Тимофей Иванович Сергеевский, учитель истории…, — он назвал номер гимназии. — Мог быть женатым, но рыжая плутовка испортила мне жизнь. Ушла не к абы кому, а к моему директору.

Учитель сел, не вполне культурно кинув книгу и канотье на овальный стол. Обеими руками гость держался за черноволосую голову, и Вострин со слугой долго лицезрели косой пробор.

— Ох, глаза Софи синее сапфиров, ресницы взметает изумительно, выше меня на три вершка. Лишила она меня покоя и денег, да и других. Многие слышали.

Клиент привёл красноречивое описание той, с кем он не обрёл małżeństwa. Прекрасная девушка не мыслила жизнь без мужского внимания. Выглядело бы более закономерно, не будь мамзель Фатеева единственной для конкретного возлюбленного. Особенно учитывая пристрастие к кавалерам с тугим кошельком. В процессе звонкого смеха Фатеева резко хорошела. Пышной причёске (почти брюнетка, но с примесью медного оттенка) она придавала движение на радость молодым людям, попутно касаясь пальчиками волнующейся красивой груди. Талию прелестница уменьшала не только корсетом, но и тайной гимнастикой, благодаря чему на деле двигалась проворнее, чем виделось по обхвату стана.

Едва Сергеевский поднял голову, в ранее печальных глазах сверкнула сердитость.

— Я уверен, вы непременно знаете. Наш гимназист Зайцев, сын авиатора, настолько сильно проникся страстью к Фатеевой, что после долгой разлуки наложил на себя руки. Это произошло в феврале. Он не дожил даже до пятнадцати. Господин Добровольский, мой директор, к тому равнодушны. Что ваше благородие прикажет делать? В посиневшей руке обнаружили фотокарточку Фатеевой, преставился с её красотой перед глазами.

Вострин прекрасно знал о судьбе подростка, потому руку к сердцу не приложил.

— Прошу вас, подождите на лестнице. Мы со слугой посовещаемся. Он сообщит, когда вам войти.

Учитель покинул гостиную, смело оставив вещи в распоряжении сыщика. Вострин поманил Якуба.