Травница

— «Вот, вот! В тихом омуте водятся только черти. Красивые эти две ведьмы — мама и дочка. Соседи видят часто, как они ходят в лес в полнолуние. Должно быть, духов призывают или с демонами танцуют»…

Мама давится от смеха. Всплёскивает руками:

— Ну да, что такое медитации и просто уединение с природой, мы не слышали. И про пользу свежего воздуха для здоровья не знаем.

— «А женщина эта не стесняется нисколько своих занятий. Травы собирает, заговаривает и продаёт. Небось, души человеческие забирает у наивных людей, которые их у неё покупают. А ещё свечи делает. Заговоры пишет»…

— Ну да, так у нас теперь стихи называются.

— «Таких, как они, на кострах раньше сжигали. И правильно делали. Мало ли что на уме у этих ведьм?»

— Ой-й-й, очень удобно. Брать смелых, умных и привлекательных женщин, обвинять в ведьмовстве и казнить прилюдно. А потом говорить, что все женщины — оставшиеся в живых женщины — глуповаты и могут только рожать. И ведь если скажут, что ты колдунья, тут не сможешь доказать свою невиновность. Самовнушение — страшная сила, особенно коллективное. Дело случая, повезёт — не повезёт. Любое явление трактуется не в твою пользу.

— «Вот не зря эта дочка так хорошо учится! Энергию высасывает из других детей. Поэтому у них поведение плохое и оценки низкие!»

— Нда… — мама морщит лоб. — Я думала, больше в определённом типе людей некуда разочаровываться, а тут…

Лена прыскает.

— Мамы девочек, которые меня обижали, такое рассказывали, пока их ждали со школы, представляешь? Ладно, их дети, но…

— Они до сих пор их сами забирают? — недоумевает мама, ставя чашку на колени. — Так девчонки-то уже взрослые, тринадцать-четырнадцать лет!

— Я слышала, они им в телефон установили приложение, через которое можно в любой момент подслушать, о чём их девочки говорят. Все звонки, все сообщения читают так. И отслеживают местоположение. А ещё считают каждую копейку, которую те тратят в столовой.

— Боже ж ты мой, что творится, совсем с ума сошли, — мама хватается за голову. Кружка падает на пол, а пролившимися остатками какао лакомится собака. — Знаешь, Лен, — хмуро говорит мама, — у меня есть ощущение, что девочки те не очень-то хотели во всём этом участвовать. Или сливали на тебя весь свой негатив, который у них возник из-за такой вот невольной жизни.

— Ты что, думаешь, это их мамы настолько их доводят? Разве могут взрослые люди вести себя так?..

— О-о-о, — с грустной смешинкой протягивает мама. — Ты не представляешь, какими могут быть взрослые люди безответственными. Гора-а-аздо хуже детей.

Мама забирает у Лены кружку, подбирает свою, быстренько споласкивает и вновь садится за стол с задумчивым видом. Она замирает на какое-то время, пока Лена наслаждается ощущением той опоры, которую ей даёт мама. Какое же это счастье — когда можно прийти к ней и рассказать всё-всё, что лежит на душе, и она всегда поймёт и постарается помочь. И никогда — никогда её не осудит. Они — одна команда.