Помулозил

— Ты девочка?

Непонимающий взгляд:

— Ну да.

— Я имел в виду, бывали ли у тебя раньше половые контакты? Придётся ехать на освидетельствование в больницу, и там доктора проверят.

— Не, — легко отмахнулась Оля, — не целка. Пробовала.

Вот тебе и забитое нечто.

— Понятно. Мамаша! — позвал я ожидающую в коридоре курчавую особу.

Мне очень, до скрежета зубовного хотелось послать эту семейку нахуй и прописать ремня по мягким частям тела, причём обоим. Одна — законченная дура, другая — начинающая блядь.

Всё Оля прекрасно понимала и ничего против не имела, а образ забитой мышки — защитная реакция на родительские вопли. По факту же можно с уверенностью утверждать, что «мероприятие произошло по обоюдному согласию сторон».

Судебных перспектив у этого, с натяжкой, происшествия — ноль целых хрен десятых. Что можно сделать? Вызвать папу с мамой? Ну и чем закончится? Андрейка, по понятным причинам, отпадает, а старшего пацанёнка лишь отругают, припугнут, и это поначалу поможет. Но потом Серёжа освоится, загордится, будет всем напропалую хвастать своими подвигами, как его «мусора в натуре крепили, танками давили, а он блатных корешей не сдал».

Попутно многое придумает ради крутости образа, снисходительно упоминая, как он Ольку до утра во всех позах…

Девочке же такая слава жизнь основательно подпортит. Прослыть в школе «дающей всем желающим, и малолеткам тоже» — полное фиаско. Заклюют, утопят в непристойных предложениях «за чупа-чупс» и презрении. Она, скорее всего, и сама всего этого добьётся, но без меня.