Бронзовые звери [litres][The Bronzed Beasts]

Северин Монтанье-Алари смотрел на мужчину, стоявшего перед ним на коленях. У него за спиной ледяной ветер морщил поверхность темных, лакированных лагун Венеции и нос гондолы скорбно бился о темный причал. Приблизительно в тридцати метрах возвышалась простая и невзрачная деревянная дверь, по обе стороны которой застыла дюжина членов Падшего Дома. Они молча наблюдали за Северином, скрестив перед собой руки, их лица скрывали белые венецианские карнавальные маски, из-под которых были видны лишь глаза. Над их губами виднелись мнемосхемы в форме золотых пчел, их металлические крылья жужжали, фиксируя каждое движение Северина.

Руслан, патриарх Падшего Дома, стоял рядом с коленопреклоненным мужчиной. Он трепал его по голове, словно собаку, и игриво тянул за веревки, стягивавшие его рот.

– Ты, – сказал он мужчине, постучав его по голове своим золотым кинжалом Мидаса, – ключ к моему апофеозу! Конечно, не главный ключ, но весьма необходимый. Видишь ли, я не могу открыть главную дверь без тебя… – Руслан ласково провел рукой по волосам мужчины. Сияющее золото его кожи вспыхнуло в свете факелов. – Ты должен быть польщен. Сколько еще людей могут похвастаться тем, что вымостили путь к божественности для других, а?

Стоявший на коленях мужчина заскулил. Улыбка Руслана стала шире. Когда-то Северин сказал бы, что Кинжал Мидаса был самой поразительной вещью, которую ему приходилось видеть. Он мог изменить человеческую жизнь при помощи алхимии, казавшейся божественной в своем процессе, хотя, как доказал Руслан, его использование стоило рассудка. Говорили, что клинок был вырезан из верхних кирпичей Вавилонской башни, чьи развалины наделили властью искусство Творения по всему миру.

Но в сравнении с божественной лирой в руке Северина Кинжал Мидаса был сущим пустяком.

– Что скажешь, господин Монтанье-Алари? – спросил Руслан. – Ты согласен, что этот человек должен быть искренне польщен? Даже восхищен?

Стоявшая рядом с другими членами Падшего Дома Ева Ефремова, художница Творения из крови и льда, заметно сжалась. Ее большие зеленые глаза не утратили своего лихорадочного блеска спустя двенадцать часов после того, как они покинули Спящий Дворец на замерзшем просторе озера Байкал.

Стоит вести себя осторожнее.

Северин мысленно вернулся к своему последнему разговору с Дельфиной, матриархом Дома Ко́ры. Они сидели на корточках в железном брюхе механического левиафана. На секретной мнемопанели Северин смотрел, как Руслан издевался над его друзьями, раздавая пощечины Лайле, отрезая ухо Энрике. Руслан охотился за тем, что мог дать только Северин: властью над лирой. Игра на лире за пределами ее священного храма приносила лишь разрушения. Играя же на ней в священных землях, можно было бы приблизиться к силе божественного.

К тому времени Северин точно знал, где ему необходимо тронуть струны лиры. В Повелье, на Чумном Острове.

Несколько лет назад он услышал об этом острове неподалеку от Венеции. В пятнадцатом веке на остров отправляли тех, кто становился жертвой эпидемий, и говорили, что земля там состояла больше из костей, чем из почвы. Когда-то Северин едва не согласился на интересный вариант приобретения на острове, но Энрике выступил против.