Жизнь — минуты, годы...

Поймал? — посмеялся мысленно Василий Петрович. Ну, что же, носи, старикан, этого леща. Интересно, что этот старик сказал? Мы тогда с нею вон там встретились. Прибежала веселая и какая-то возбужденная. А знаешь, милый, муж поехал на охоту, и мы сегодня свободны весь день, Сашеньку я отвела в садик, ой, какой он потешный, мой Сашенька. Она тоже — потешная, наивная, возможно, я ее только за наивность… серьезные любят наивных, каждый — за то, чего у самих нет… Милый, почему ты так редко смеешься, ты такой славный, когда веселый, ну-ка улыбнись, засмейся просто так, без причины. Без причины смеются ненормальные. А ты прикинься немного ненормальным, знаешь, это хорошо: тогда видишь себя со стороны и понимаешь, что тебе дозволено. Ты пробовала? Да. Я поняла, что мне надо быть немножко наивной, серьезность мне не подходит, не идет, поведение — как платье, не каждому к лицу один и тот же покрой. Говорит нелепости, а мне нравится, слушал бы целыми днями, увлеченное щебетанье, детская болтовня. Кандидат наук! В романах не терплю, банально, фальшиво, надуманно, а жизнь не выдумывается. Милый, а ты знаешь, я тебя выдумала, в действительности же тебя нет. Да, да, я тебя выдумала. Милый, ты такой, что нет тебе равных: черно-серый, черный — серьезен, сложен, а я очень простая, вся прозрачная, или не так? Если бы! Возможно, когда-нибудь пойму ее, жену тоже не понимал, а после стала ясной, как простой механизм. Неужели и Калинка? Чтобы такой примитивной отмычкой? Неинтересно… всегда требуется загадочность, тогда влечет, интригует, мотыга и детям неинтересна.