Яма [ЛП]

- Может вам стоит прописать снотворное? - спрашивает Баттерворт.

Я киваю.

- Возможно, это идеальный план.

Я улыбаюсь. Хотя на самом деле, считаю секунды, пока этот плохо выбритый кретин, уже решит что пора уходить.

В халате я выхожу в сад. Перегнувшись через забор, я смотрю в глубокую разрытую яму.

- Привет! Вы меня слышите, мистер?!

Тишина.

Мистер Баттерворт ушел. Но мне не дает покоя этот старик и его яма, поэтому оглядевшись и не найдя ничего страшного, решительно открываю калитку. Черт!

Утренняя роса почти мгновенно смачивает мои тапочки в виде медвежат, ноги утопают в мягком ворсе и податливой земле. Идти сюда в таком гардеробе, быть может не лучшая идея. Но это отходит на второй план, когда я ловлю себя на мысли, что не слышу íи птиц, ни насекомых. Тишина гробовая. Даже старый платан, и тот подвергся унынию и высох. Быстрее всего старец повредил корневую систему. Теперь бедное дерево завалено набок, и уже начало чернеть. Я наклоняюсь над краем ямы. Внизу – огромная дыра небытия. Бока опускаются до идеальной О-образной формы, черной, как рот оперного певца.

Дом. Все окна на нижнем этаже заклеены газетой, верхние занавешены сетчатыми шторами. Я стучу в заднюю дверь, заглядываю через щели в газете. Ничего.

Рядом с небольшой живой изгородью лежит свернутый кусок веревки. Я беру один конец и обматываю его вокруг платана, а другой бросаю в отверстие. Я проверяю еe на прочность. Дерево хоть и завалено и почти сухое, но все еще крепкое. Послужит страховкой. Я спускаюсь вниз.

Земля сырая, суглинок. Мои тапочки-медведи скользят по стенам. Один падает с ноги, и я не слышу, как он приземляется. Либо высоко, либо тапок мягкий.

Я спускаюсь. Медленно.

Надо мной парит маленький медальон света, жизни, моей жизни. Веревка, она продолжает распускаться, и медальон света уменьшается до размера таблетки парацетамола.