Хочу с тобой [calibre 4.99.4]

Мне приносят неоплаченный счет девчонок, которые так отчаянно улепётывали. Будто им угрожала смертельная опасность. Бросаю взгляд на чек — восемьсот двадцать рублей.

— Ошалевшая молодежь! Жаль, блондинка удрала, я бы научил ее уважать старших! Высек бы ремнем до кровавых подтеков! — вещает охранник слушателям.

Те в ответ одобрительно кивают.

Мои глаза мгновенно сужаются, ярко представляю себе эту боль, и меня передергивает. Охранник замечает пристальное внимание и поспешно замолкает.

Девушки потратили восемьсот двадцать рублей, из-за этой смешной суммы их чуть было не покалечили. Как мало здесь стоит безопасность. А я уж было успел забыть за годы жизни в столице.

Подношу телефон к терминалу, сумма списывается.

Вновь подбегает администратор:

— Данил Андреевич, мы не знали, что они ваши знакомые. Им стоило просто сказать.

— А не воровать мои документы! — всплёскивает руками потерпевшая. — Молодой человек, это вы согласились возместить ущерб?

— Допустим, я, — киваю спокойно. — Расскажите, при каких обстоятельствах они украли ваши документы? Давайте разберемся сейчас, без полиции. Иначе мне тоже придется писать заявление. — Стреляю глазами в сторону охраны и достаю сигарету. — А мне лень.

Менеджеры санатория суетятся вокруг.

— Кажется, я забыла сумку на рынке, — говорит пострадавшая неуверенно и прижимает к себе плетеное изделие с лейблом.

— Возможно, они пришли вернуть утерянное вами имущество. И прошли по пропуску. Сумка ведь у вас в руках вместе с содержимым. Давайте я вам возмещу моральный ущерб? — Вздергиваю бровь. — Ну что сделает полиция? Хулиганки они, отделаются небольшим штрафом.

— Каким образом возместите моральный ущерб?

— Может быть, у вас что-то пропало? Телефон, часы, очки?

— Вроде бы ничего... — Она чувствует, что лгать мне не стоит.

— Как насчет бутылки испанского вина и ужина на двоих в ресторане санатория, который я оплачу полностью? Или любого другого ресторана, но боюсь, в ближайшей станице поприличнее заведения не найдется. А до города ехать часа четыре. — Делаю паузу и добиваю: — Давным-давно известно, что нервные клетки еще как восстанавливаются. Порадуйте их.

— А еще мы вас переселим в люкс! — включается администратор, которой при слове «полиция» дурно стало.

Договориться удается быстро. Менеджер делает мне скидку на вечеринку, забронированную на следующую пятницу. Мальчишник, который соберет вместе моих друзей из деревни и столицы. Со многими мы не виделись несколько месяцев.

Я вырос в усадьбе на хуторе — старший сын успешного фермера, который кормил несколько регионов. По стопам родителя идти не светило: этим должен был заняться младший брат. Я же строил карьеру в Москве, собирался жениться на девушке, с которой жил чуть больше года. А потом попал в аварию, разделившую жизнь на до и после.

Ни черта не помню, как это случилось. Но очнулся я уже в больнице, где мне сообщили новости. Сотрясение и недельная кома — это еще цветочки. Оказалось, что мой отец за это время погиб на рыбалке, но перед смертью успел переписать завещание. И теперь я единственный наследник нашей аграрной империи.