Собака как символ ура-демократичности

Давно ли мы сочувствовали (ну, хотя бы в душе) правам сексуальных меньшинств? Когда они находились в статусе гонимых, это было так естественно… Разве мы могли ожидать, что, укрепившись в том числе и с нашей помощью, они начнут требовать своему сообществу теперь уже исключительных прав (например, права привлечь нас к уголовной ответственности за слово «пидорас»)? Ну а искренние защитники несчастных негров в США – разве могли они предположить, что равноправные чернокожие бездельники через несколько десятилетий будут поджигать их собственные машины с требованиями еще больших социальных подачек? Да что там далеко ходить – знали ли мы, какой отвратительный нарост возникнет на месте оплакиваемой нами в 80-х годах русской православной церкви? Получив, благодаря нашему безграничному сочувствию карт-бланш на любые действия, РПЦ превратилась в огромную рейдерскую структуру с силовой государственной поддержкой. Примеры «неблагодарности» всевозможных угнетаемых групп и структур (необязательно меньшинств) можно приводить до бесконечности. Слабость всегда ошибочно ассоциируется с добротой.

Признать, что переусердствовал в защите слабых, гуманист опасается еще и потому, что эдак можно ненароком и с противоположным лагерем проассоциироваться. Ведь пакет идей об ужесточении законодательства (против собак ли, или мигрантов, или гомосексуалистов etc) – это как бы прерогатива сторонников «сильной руки», всяких силовиков-державников. Поэтому персонаж, идентифицирующий себя в либеральном тренде, лучше помрет, чем признает, что ему давно хочется, чтобы кто-нибудь обуздал обнаглевших кавказцев или ограничил свободу собачек. Вообще в идее по ограничению чьей-либо свободы либерал сразу узрит призрак фашизма и скорее согласиться продолжать мучиться, чем позволить «выпустить коричневую гидру на волю». Хотя примеры перезагрузки системы стереотипов тоже есть. Так, на рубеже 80-х и 90-х безусловной ценностью была свобода предпринимательства, в то том числе – строительного. Сегодня же в конфликте любых застройщиков и общественности абсолютное большинство симпатий любых общественных сил (кроме совсем уж проправительственных) оказывается на стороне жителей. Теперь они – «слабые», которых надо защищать (в существующих правовых условиях это действительно так). Но по всем остальным объектам «жаления» перезагрузки мозга пока не произошло. Собачки по-прежнему проходят в разряду слабых и угнетенных, нуждающихся в защите своих прав. Соответственно, позиция собаколюба символизирует личность либерально-демократическую. Позиция, наоборот, сторонника прав людей против прав собак сразу ассоциируется с фашизмом. Заметьте – в деле поддержки «слабеньких» не срабатывает даже такая безотказная демократическая ценность, как права человека. Что лишний раз показывает, насколько чаще мы оперируем не вещами, а их символами.