Перезагрузка Киры

– Как скажешь, – на удивление смиренно ответила Кира.

Я ушел в комнату, выключил свет и грохнулся на кровать. События уходящего дня не давали мне уснуть. В полудреме мне казалось, что это был сон, и что никакой Киры сейчас на моей кухне нет. Я начал спрашивать сам себя, зачем все это затеял, но ответа не находил. Я не верил в карму, не верил в богов, не имел стремления делать кому-то добро, в надежде получить преференции свыше, но почему-то мне нравилось, что я делаю. Видимо, начал стареть и нуждаться в потребности заботиться о ком-то или просто представил себя на ее месте: брошенным, никому не нужным, одиноким, прожигающим жизнь, даже не пытающимся оставить после себя след. Что говорить, разве я не такой? Отец мой умер, едва мне стукнуло семь, а мама после этого ударилась в религию и критиковала меня все последующие годы за каждый мой шаг. Ей не нравилось, как я одеваюсь, с кем встречаюсь, как учусь и работаю. Мне с ней стало не о чем даже поговорить, хотя порой так хотелось. Периодически навещаю ее, помогаю деньгами, но не более. Мы не понимаем друг друга. Живу ради ничего: ни для себя, ни для семьи; нет ни детей, ни собаки. Работа, дом, случайные связи, пьянки раз в полгода со знакомыми, – да не многим я отличаюсь от Киры, разве что наличием квартиры, доставшейся в наследство, которую сам бы никогда не смог купить, да работой в госучреждении, приносящей небольшой, но стабильный доход, позволяющий иметь бюджетный автомобиль, покупать продукты и выбираться раз в два года на какой-нибудь недорогой курорт.

Мои сонные мысли прервали шаги в коридоре. Я подумал, что Кира ищет в темноте ванную, но нет, – скрипнула ручка двери моей комнаты. Я повернул голову: она была лишь в нижнем белье. Под тусклым светом луны и уличных фонарей, пробивающихся через окно, в полумраке комнаты я разглядел ее силуэт: очертания тела говорили о явном отсутствии физкультуры в ее жизни. Плечи Кира держала опущенными вперед. Хоть она и была в меру худощавой, под небольшой грудью, максимум второго размера, плотно сжатой полупрозрачным бюстгальтером, был оттопырен небольшой животик. Как ни странно, все это даже придавало ей какой-то особенной сексуальности. Я молча смотрел на нее, понимая, зачем она пришла, но, несмотря на долгое отсутствие половых партнеров, не питал в ту минуту ни страсти, ни желания овладеть ею. Может быть, боялся близости, которой уже так давно не было, а может, удерживал страх подцепить венерические заболевания. Какие-то странные чувства посетили меня, и я впал в ступор. Кира, тем временем, не произнося ни слова, подошла к моей двуспальной кровати и легла рядом. Наши бедра и плечи соприкоснулись.