Шестой океан

Обычно это чувство испуга бывает мимолётным. Пара мгновений, до того, как мы понимаем, что происходит на самом деле.

Но вы когда-нибудь задумывались, что будет, если не получится так быстро во всём разобраться?

Плешивый мужик, который похитил папку, листал меню, сосредоточенно шевеля зеленоватыми жвалами. Стюардесса присела перед ним и что-то стрекотала, периодически облизывая вертикальную щель, заменяющую ей рот, тонким фиолетовым языком.

Я зажмурился, потряс головой, и снова открыл глаза. То же самое: плешивый с хитиновой мордой и стюардесса, чья физиономия напоминает внутренность моллюска с тремя крупными глазами, переливающимися словно жемчужины.

Что я мог подумать?

Конечно же, что меня опоили. Подмешали какую-то забористую наркоту в сок. И мне натуральными образом стало плохо: химия для меня категорически противопоказана. Особенность организма. Там, где другие ловят кайф, я ловлю жесточайшие панические атаки. Проверено на практике, увы.

Я лихорадочно пытался сообразить, что это за дрянь могла быть. ЛСД? Сколько там оно выводится в норме из организма? Те цифры, которые всплывали в памяти, были совсем не утешительными.

Сосредоточившись на дыхании, я сел ровно и закрыл глаза.

Удивительно, но сразу стало лучше. Словно бы и не было никакого наркотического отравления. Сердце медленно успокаивалось. Я хорошо контролировал каждый мускул. Чёрт возьми, да я даже готов был вступить в слепой поединок, как когда-то на курсах! Чувство пространства было в норме. Обоняние тоже… кстати, в салоне были странные посторонние запахи. Нельзя сказать, что неприятные, но какие-то чужие. Тёплые и пряные. Экзотические. Может, так пахнет странная химия, вызывающая зрительные галлюцинации?

— Господин? — тихий голос стюардессы у моего уха, — господин, с вами всё в порядке?

Голос как голос. Воображение уверенно нарисовало в голове образ симпатичной стюардессы. Глаза открывать не хотелось.

— Вы впервые путешествуете, — странно, но это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

— Что вы, я много раз летал, — ответил я, улыбнувшись, но веки так и не разомкнул.

— Это другое, вы же понимаете, — голос стал немного вкрадчивым, с подчёркнутой эмпатией, — ваш вид не всегда хорошо переносит момент перехода.

«Что она несёт?» — подумал я в отчаянии, уже, впрочем, понимая, что одними зрительными галлюцинациями не отделаюсь. Вздохнув, я обречённо открыл глаза.

На меня смотрели три глаза-жемчужины. Впрочем, в них отражалось настоящее беспокойство и искреннее участие.

— С непривычки внешний вид других пассажиров и членов экипажа может шокировать, — произнесла (или произнесло?) стюардесса, — но нам запрещено носить маскировку после начала полёта. Даже ради удобства части пассажиров. Таковы правила.

— Я… я понимаю, — выдавил я, облизав пересохшие губы.

— Потерпите немного, — сказало стюардессо (ну не получалось у меня снова представить эту жуть хтоническую в женском образе!) — переход через пятнадцать минут. Может, всё-таки шампанского? Говорят, вашим помогает по первости.