Цвет. Захватывающее путешествие по оттенкам палитры

Когда я впервые вошла в Шартрский собор, был полдень, и капли прошедшего дождя все еще сверкали в солнечных лучах. Меня не занимала архитектура собора, у меня даже нет четкого представления о пространстве, в котором я побывала в тот день, но я отлично помню ощущение синих и красных всполохов, танцующих на белых камнях. И я помню, как отец взял меня за руку и сказал, что этот витраж был создан почти восемьсот лет назад, «но даже сегодня мы не знаем, как добиться такого оттенка синего цвета». Мне было восемь лет, и его слова перевернули мое представление о мире. До той поры я всегда верила, что мир с течением времени становится все лучше и лучше, все сложнее и умнее. Но в этот день моя теория эволюции истории рухнула, перевернулась с ног на голову, и с тех пор – к добру или к худу – я больше никогда не была в ней полностью уверена. И примерно тогда же я всем своим маленьким, но очень решительным сердцем пообещала, что обязательно узнаю все «о цветах». Когда-нибудь. Непременно.

Но потом я забыла об этом обещании. Я не пошла по пути, который привел бы меня к созданию изделий из стекла или даже (технически) к искусству – в моей школе не было творческой среды, где приветствовались бы дети без навыков рисования. Вместо этого я открыла для себя социальную антропологию, за которой последовал короткий период деятельности в мире бизнеса, а затем и в газетной журналистике. Но журналистика новостная превратилась в журналистику художественную, при этом я постоянно слышала истории о красках – археолог объяснял, как китайцы зависели от Персии в плане получения синей краски для знаменитого фарфора эпохи Мин; я узнала о поразительном открытии – было время, когда английские художники размазывали по холстам трупы людей; художники в Ханое рассказывали о том, как изменилась их работа, и не только потому, что им было что сказать, когда Вьетнам стал более открытым, но и просто потому, что у них появились более качественные и яркие краски. И тогда во мне всколыхнулись детские воспоминания.

Однажды я приехала в Мельбурн, чтобы освещать городской фестиваль искусств для «Саут Чайна Морнинг Пост». Свободный час между выступлениями я провела в университетском книжном магазине. Небрежно взяв тяжелую книгу по искусству, я открыла ее наугад и прочла следующие слова: «индийский желтый: ныне не употребляющаяся краска из эвксантовой кислоты, изготавливавшаяся в Индии путем выпаривания мочи коров, питавшихся листьями манго». И еще: «изумрудно-зеленый: самый яркий и великолепный из оттенков зеленого, от которого теперь повсеместно отказались, потому что это опасный яд… продается как инсектицид». В истории искусства часто необходимо внимательно присматриваться к людям, которые создают произведения искусства, но в тот момент я поняла, что есть истории, которые можно рассказать и о людях, изобретавших предметы, с помощью которых эти произведения искусства создавались.