Двойственность

– Иванов отставить! Боец отставить! Иванов! Не стрелять!

Иванов, появившийся откуда-то сбоку держа в руках пулемет, открыл ураганный огонь по кричавшим людям. Те мгновенно затихли, и спрятались за машинами. Но это помогло не всем – за машинами раздались крики раненных. Пулемет бил крупнокалиберными пулями и с легкостью прошивал несерьезное укрытие.

– Иванов! – раздался вновь крик капитана караула. – Не-стре-ляй!! Это я капитан караула… – его крик захлебнулся сметенный стальным веером пуль.

Пулемет замолк, и Иванов отбросив его, поднял с земли два автомата и с двух рук стал вновь поливать очередями машины. Там уже не кричали, а старились вытащить из под машин раненных и с ними отползти с линии огня. В какой-то момент автоматы замолчали и, бросив их себе под ноги, Иванов повернулся к складу. Командиру группы стало жутко – лицо Иванова выражало невероятную радость, а его улыбка была такой искренней, и если бы не его глаза… Глаза Иванова были не человеческие – абсолютно черные и непроницаемые. Таких глаз у людей быть просто не может, – командир группы, немало повидавший всяких неуравновешенных и просто безумных, не могущих жить без крови людей, это знал наверняка.

Широко улыбаясь Иванов, поднял штык и шагнул к командиру. Тот сжался в тщетной попытке избежать удара, но удара не последовало. Одинокий звук выстрела раздался со стороны расстрелянных машин. Иванов качнулся и упал. Из-за машин показались щиты с прозрачными окошечками. В них командир увидел бойцов в шлемах: – «Конец», – понял он глядя на их быстрые перемещения. Иванов лежал неподвижно, и из-под его головы растекалась лужа крови. Его же группа была полностью уничтожена, а двое бойцов сошли с ума и сидели рядом с ним, с пеной на губах. Сам же он связан и, похоже, станет козлом отпущения.