Руда. Возвращение. Скрижали о Четырех [publisher: SelfPub]

– Вот как? Ты просишь меня, государь?

– Я забыл, как тебе приказывать. Но жертвовать больше никем не стану, хорошенько запомни, маг!

Эрей Темный плотно сжал губы, вновь превращая лицо в маску идола. Сколько помнил его Император, советник выглядел так: сорокалетний воин, крепкий, невозмутимый. С тенью, смолой залившей глазницы. С каменной физиономией, как у статуи с капища. Маги живут без эмоций, всю душу отдавая Силе. Чтобы не быть хромолапой шавкой в дверях королевской поварни, как когда-то давно объяснил Эрей, неправильный маг, носящий оружие.

Голос мага прозвучал спокойно и ровно:

– Я испугал тебя, государь. Прости. Мы пообедаем, а потом я вернусь в Аргоссу. И больше не потревожу границы твоей Империи.

Медленно, почти против воли, Император отодвинул в сторону меч и сразу почувствовал себя лучше. Спокойнее. Маги не обижаются, потому что обида – это эмоция. Но все-таки Темный задет, он чувствовал, задет той давней, ненужной памятью, памятью рыцаря, человека, который хотел помочь. Зачем вернулся советник? Два года, целых два года Рад справлялся один, а теперь… А теперь он рад возвращению мага. Император вздохнул полной грудью, потянулся к кубку и осушил его залпом. Взглянул на Эрея с упрямой наглостью, но изображая раскаяние, как частенько смотрел в детские годы, и вдруг нарочито пискнул:

– Наставник, прости, я больше не буду!

Эрей не сдержал сухого смешка. Мальчишеская уловка сработала, как всегда, безотказно: советник раздумал сердиться. Тогда Император сам подошел и ткнул советника в бок, потом стиснул в объятьях:

– А ты надеялся на трубы герольдов и цветы под ногами, а, дезертир? Ты, посмевший сбежать на два года, оставивший меня гнить в этом проклятом дворце, в созданной тобою Империи? Да убить тебя мало, мерзавца!

– Твой меч, государь, убьет даже мага. Так мне остаться?

– Сам знаешь. Только ответь на вопрос! – отстраняясь, велел Император. – Зачем ты вернулся, советник?

– Предчувствие, – дернул плечом Эрей, отходя к окну и любуясь пейзажем, хотя Император знал точно: за цветным витражом ничего интересного. – И потом…

Договорить он не успел. Со двора долетели крики, их сменил истошный, заходящийся ужасом вопль, радостно зазвенело оружие.

– Проклятье, что там за шум? – гневно дернулся Император. – Кто смеет шуметь во дворце? Эй, кто-нибудь, в чем дело?

На зов государя примчался стражник, дико вылупился на Эрея, но справился, вытянулся стрункой и отчеканил, как полагается:

– Пожар и паника в конюшнях вашего императорского величества! Начальник стражи и дворцовый брандмейстер…

– Предупреждал же: не трогайте Дэйва! – не дослушав обстоятельный доклад вояки, чуть поморщился Эрей Темный.

Император с укором взглянул на советника:

– А мы ведь только отстроились. Сделай намордник своей тварюге!

Кратким жестом Эрей приоткрыл окно, так, что звякнули витражи, растер между пальцев камушек, кинул на ветер приказ-заклинание, и огонь стих, угас сам собой, а дождь во дворе усилился. Император потеснил мага в проеме. Из окна было видно, как мечется в лужах разъяренный целенский конь, норовя плюнуть пламенем и поднимая брызги кожистыми крыльями.