Магия Воды

— Привет, — шеф поднялся из-за стола, и протянул было ей руку для пожатия, но потом стушевался, и опустил ладонь, — старые привычки, — пробормотал он, — как нас эта зараза перевоспитывает, а? Ну, рассказывай, как мы докатились до такой жизни.

— Искушение, шеф, — она ответила, занимая место на другом конце стола, — мы допустили ошибку, создали уровень искушения, который оказался слишком большим.

— Блин. Ну взрослые люди же все! Ежику ясно, что на таких позициях искушения будут! И что теперь? Чуть больше ответственности — и все?

— Выходит так, шеф, — согласилась Анна.

— Но вот ты, например, — шеф буравил ее взглядом льдистых серых глаз, — на тебя доносили уже раз десять. И каждый раз в результате страдали доносчики. Что это значит, а?

— Что, шеф? — Она попыталась изобразить искреннюю заинтересованность, но не смогла (да и не захотела) сдержать озорную улыбку.

— Это значит, что ты или дофига умная, или реально никогда не пыталась меня кинуть. А, может, и то и другое сразу.

— Спасибо, шеф.

— Ладно, — он махнул ладонью, — считай, похвалил. Давай теперь думать, что делать будем. Увольнять этих гавриков?

— Не получится пока, шеф, — Анна вздохнула, — акции просядут, а нам сейчас это вообще не надо — готовим залог под новый кредит.

— И что мне теперь, терпеть, улыбаться, и глядеть им в глаза на каждом совещании? Зная, как они меня кинуть пытались?

— Лишаем годового бонуса, и заставляем рвать задницу над новым планом. Пускай отрабатывают в надежде на прощение, почти забесплатно, — Анна хищно улыбнулась, — а после годового собрания, следующей весной, выкидываем на помойку. Как раз за это время кого-нибудь достойного присмотрим.

Шеф прищурился, почесал бритую голову, потрогал густую бороду.

— Страшный вы человек, Анна Александровна, — наконец, сказал он, глядя ей в глаза и улыбаясь.

— А я не человек, — пожала плечами Анна, — я — акула. Потому меня и держите в своем аквариуме.

Шеф рассмеялся.

— Верно, верно, — сказал он, и добавил, — ну что, время? Успеешь дойти до кабинета до начала совещания?

— Без проблем, шеф, — она поднялась, кивнула, и вышла из кабинета, гордо подняв голову.

На совещании ей говорить почти не пришлось. Шеф бушевал. С неприкрытой радостью он изливал всю накопившуюся за время болезни и карантина ярость. Удивительно, но за полчаса финансисты даже умудрились построить что-то вроде линии защиты. Ссылались на старые геологические данные, еще советских времен, полученные от государства в нагрузку к лицензии. Шеф построил разговор так, чтобы у горе-мошенников сложилось полное впечатление, что эта их защита сработала, и только поэтому они остаются в компании, заслуживать прощение. Без годовых бонусов, разумеется.

Перед тем, как отрубить видеосвязь, она мило улыбнулась коллегам, и мельком взглянула на каждого. Финдир: уверен в себе, улыбается. Сидит где-то возле своего дома (на веранде?) на заднем плане носятся дети. Наверно думает, что сумел вывернуться из хитрой ловушки. Его зам: у себя в кабинете. Серьезен. Улыбки нет и следа. Хмурится, и глядит на нее. Что-то чует? Анне всегда казалось, что зам умнее начальника, и скрывает свои истинные способности. Надо присмотреться внимательнее. На стене его кабинета — большой семейный портрет, зам, его жена, и двое детишек. Глава департамента: сидит где-то в потемках, что за помещение — не разобрать. Выражение лица — тоже. Похоже, одета в домашний халат. Но на заднем плане тоже шум, характерный для дома, полного жильцов: смех, детские крики…