Белые маки (СИ)

Однажды, когда в его комнату зашел слуга, тот решил расспросить хозяина и узнать побольше о мальчишке, что так внезапно поселился в их замке. Несомненно, ему уже известно о том, что это тот самый сын герцога, которого так долго выдавали за девушку.

— Ваше сиятельство, не позволите ли вы мне кое-что спросить у Вас? — спросил он, когда Киришима стоял около окна, смотря на свои сады, где сейчас среди бутонов цветов сидел Бакуго и рассматривал их, изучал, на лице даже улыбка появилась, но тут же пропала, сменившись лишь тихим восторгом.

— Конечно, — кивнул Эйджиро, на что слуга поблагодарил и задал свой вопрос.

— Почему Вы так волнуетесь о герцоге Бакуго? Простите меня, прошу, лишнее, наверно, болтаю…

— Нет-нет, ничего, я же никогда вас не ругал за вопросы, — покачал головой Киришима и снова глянул на сидящего среди травы Кацуки. — Я даже не знаю, отчего я так привязался к нему.

Но слуга не унимался.

— То есть Вы просто держите его здесь, в замке?

— Нет, что ты. Он сам согласился остаться. Да и куда он денется, раз так сложилось…

— А вы огорчены, что он не миледи?

Киришима задумался. Огорчен ли он? Вроде бы нет. Он не перестал выглядеть так же красиво, будь он хрупкой леди или же юношей. Все в нем осталось прежним, лишь одежда стала свободней, и платье сменилось рубахой. Он также изящен, грациозен и гармоничен, как белый мак, тот самый редкий цветок, что растет лишь в садах владения графа Киришимы.

Когда-то, мельком, он видел Кацуки. Герцог устраивал бал, в то время Эйджиро был еще совсем маленьким. Его тогда отправили играть с другими детьми, но те не хотели брать к себе Киришиму, у них были свои развлечения, свои правила. Мальчик стоял в сторонке, жался в углу и не желал ни с кем общаться. И тогда пришел на помощь Кацуки. Киришима сначала удивился, поняв, что голос у Бакуго совсем не девчачий, а ведь, как рассказывал ему отец, у герцога была лишь дочь, но стоило светловолосой девочке принести игрушки, как мальчик тут же позабыл обо всем и отдался игре со своей новой подругой. Кацуки тоже было весело. Время пролетело слишком быстро, они даже не успели нормально поиграть. Киришиму забрали домой.

С того самого дня Эйджиро питал надежду встретиться вновь, увидеть ту самую прекрасную дочь герцога, что когда-то играла с ним. Даже тот факт, что миледи оказалась вовсе не миледи, сейчас его не останавливал. Главное, что он наконец видит Бакуго, что наконец он рядом. Не это ли счастье?

— Вовсе нет, — наконец ответил Киришима. — Он ведь так и остается Бакуго Кацуки, которого я когда-то знал. Что поменялось, что он оказался юношей?

— Думаю, что ничего, Ваше сиятельство.

— Да, ты прав. Посмотри на него: он наконец стал говорить, а не молчать, да и к тому же платье ему порядком мешало.

Слуга согласился и решил удалиться из комнаты, оставив хозяина наедине со своими мыслями.

***

Любовь. Красивое слово, правда. Запомни, сынок: цветы любят, когда им говорят приятные слова. Они от любви распускаются быстрее, а лепестки становятся нежнее.

Киришима старался. Он изо всех сил старался давать как можно больше любви своему цветку. И это даже отчасти помогло — Бакуго наконец перестал тяжело дышать, наконец стал более крепким и практически «распустился». Но еще не до конца.

С каждым днем юноша становился все смелей и смелей: то он на кухне что-то кашеварит (причем что-то довольно сносное и даже съедобное), то он в библиотеке сидит, скрывшись за множеством книг, откуда его светлую макушку почти не видно. То в саду торчит дни напролет и глаз с цветов не сводит. А то и вовсе к Киришиме придет, начиная смотреть и пялиться, чем же там занимается он. В кабинете Эйджиро светло, да и к тому же отдельное кресло есть. Заберется Бакуго на него с ногами и сидит, выглядывает, словно кот. Маленький наглый пушистый котенок с шерсткой песочного цвета. Облюбовал он этот замок, сделал его родным.

Но в саду он проводил больше всего времени. Дай ему волю — так он бы целыми днями там гулял. Ведь белые маки, что росли в саду, так и приковывали к себе внимание.

От матушки он слышал, что такие растут лишь во владениях графа Киришимы, что таких маков с белоснежными лепестками и черной серединой больше нигде не найдешь.

— Красивые цветы, правда? — спросил вдруг Киришима, однажды подойдя к Бакуго, когда тот сидел по шею в цветах.

Эйджиро дотронулся до одного из бутонов, нежно погладив лепесточки, а потом спустился ниже, потрогав толстый стебелек. Цветок послушно склонил голову к земле, когда Киришима пережал стебель у основания, начиная потихоньку скручивать. Раздался тихий щелчок, и белый мак уже находится в ладони юноши, который поворачивал его из стороны в сторону, рассматривая и приглядываясь.

— Зачем ты его сорвал? — проворчал Бакуго, разозлившись, что этот остолоп просто так рвет беззащитные цветы.