Из духа и оков [ЛП]

Земля временами гремела под моими пятками, и я надеялась, что никто не заметил, но знала, что они все замечали.

И теперь Огонь горел во мне, горячие шипы лизали мою кожу изнутри. Я знала, что если не буду осторожна, он вырвется снова и, возможно, навредит кому — то дорогому мне.

Она уже многим навредила. Я была живым огнем, и я не могла управлять этим.

Я должна быть Жрицей Духа, той, что спасет мир, но я не могла даже спасти себя.

Вместо этого пришлось полагаться на Истона, только он смог успокоить меня, чтобы я совладала с четырьмя стихиями сразу.

Теперь его не было. И я не знала, куда его забрали.

Я знала, что это было связано с тем, что разлучало нас до этого. Может, Вин, Тиган и дяди Истона в Обскурите знали ответ. Между ними было достаточно истории, чтобы они хотя бы догадывались, что окружало нас каждый раз, когда мы делали шаг к победе.

Может, у меня будут ответы. Прошло время тайн и моего неведения. Мне нужно было знать.

Я уже не могла полагаться на Истона. Его не было, и мне нужно было понять, как управлять своими стихиями самостоятельно.

А потом я открою пятую.

Дух.

О ней никто ничего не знал. Потому что магов Духа больше не было.

Они были убиты прошлыми королями или покинули этот мир. Некоторые убежали, может, так я и появилась. Века назад старые маги Духа пришли в мир людей и скрылись среди них. Я знала магов Духа только по своим снам, а еще старика в пещере, который говорил загадками.

Как мне владеть пятью стихиями, когда я не могла управлять четырьмя, и казалось, что я не справилась бы даже с одной?

— Лирика? — снова заговорила Вин. В этот раз Розамонд подошла ближе и прижала ладони к моему лицу.

Я посмотрела в глаза Пророчицы, похожие на серебряные глаза Родеса, но все равно другие.

Ее светло — коричневая кожа была в пепле, и я знала, что это было моей виной.

Когда я сорвалась, я разрушила поместье и замок на территории Воды. Никто не умер. Они обещали мне это. Потому что Розамонд Видела, что я могла сделать. Увидела разрушения, которые я принесу, и эвакуировала здание.

Мы все еще были в пепле того, что было потеряно, из — за меня.

— Соберись, Лирика. Ты можешь впасть в истерику, но не тут. Не сейчас. Вскоре мы будем с теми, кто нам нужен. И мы отыщем ответы. Пока что мы должны были уйти. Мы можем забрать тела тех, кого надо, с нами, и моя бабушка похоронит остальных. Мы будем помнить их. Всех, — ее голос сорвался, и я обняла ее, ее ладони подвинулись с моего лица к моей шее.

Она потеряла мать, брата и отца за короткий период времени.

И хоть мое сердце болело, я знала, что не могла быть эгоисткой. Не только я ощущала боль. Горе и агония были у всех.

Мы были разбиты, но пережили бой. Мы победили.

И хоть мы потеряли многих близких, мне нужно было помнить, что мы победили.

Как и сказали другие: мы будем биться и побеждать любой ценой.

Теперь нам нужно было смотреть на потерянное, на ту цену, которую мы заплатили.