Любовь и всё, что её не касается

Через час я поняла, что заблудилась. Горячие слёзы обожгли заледеневшие щёки. Я не знаю, где Игорь, не знаю, где я.

– Марьяна!

Из-за дерева вышел Игорь со своими друзьями из одиннадцатого класса.

– Ты сказал, что тебе нужна помощь. – Прошептала я.

– Девчонка вся околела, нужно проводить её домой. – Басом сказал один из его друзей.

– Приличные девочки спят в это время, а наша Марьяна гуляет по лесу одна! – Рассмеялся Игорь.

– Ты написал мне…

Мне было так холодно, что даже такая простая вещь, как дыхание, приносила боль. Я не чувствовала ног, но каким-то образом стояла на них.

– Закончим шоу, – снова всё тот же бас, – она с трудом стоит!

Я почувствовала, как сильные руки оторвали меня от земли, и понесли к опушке леса.

Я обернулась, Игорь смотрел нам вслед и нервно курил сигарету.

Следующее, что я помню – парень потряс меня за плечо около двери.

– Сама поднимешься?

Я с трудом кивнула.

– Это не идея Гоши. – Вдруг сказал он. – Это наш друг Федька написал. Гоша даже не знал об этом.

Перед глазами всё плыло. Я не чувствовала ничего, кроме холода, который крепко зажал меня в свои объятия.

– Ты слишком хорошая для этой компании. Слишком добрая для дружбы с Гошей. – Парень открыл для меня дверь и, обнимая за плечи, помог войти в квартиру. – Ты вся «слишком» для него…

Не сгибающимися пальцами я сняла одежду и села на кухонный диван.

На часах горело пять утра.

Три часа я бродила по лесу, чтобы помочь ему, а он просто издевался. Ничего нового… Чёрт, почему я такая глупая?

Сонная мама вошла на кухню и вскрикнула от неожиданности.

– Маря, что с тобой?

Она подбежала ко мне и провела рукой по заледеневшим волосам. Я рассказала ей всё о сегодняшней ночи. Мне хотелось, чтобы она ругала, кричала. Я хотела чувствовать что-то, кроме этого мерзкого унижения.

Мама покрыла мои плечи пледом. По моему телу пробежали мурашки.

– Это больно, – вдруг сказала она, – но я знаю, как это скрыть.

Через десять минут мама поставила передо мной большую кружку горячего шоколада и сделала мою любимую яичницу с помидорами и сухариками.

– Поешь и иди в постель. Я доеду до работы и возьму отпуск. После обеда, если ты будешь в порядке, мы поедем в магазин.

Я хотела что-то сказать. Наверно, нужно было что-то сказать, но слова не шли.

Я с трудом запихнула в себя завтрак, и мама проводила меня в комнату.

Уже почти уснув, я услышала, что она плачет…

Мне снились сны, в которых я то замерзала в лесной чаще, то бежала по сугробам от друзей Игоря. Перед тем, как проснуться я увидела его, нервно курящего.

– Дочка, – тихий голос мамы разбудил меня, – ты проспала весь день. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, мам.

Мама пристально посмотрела на меня и кивнула.

– Я принесу ужин, тебе нужно поесть.

– Я не хочу есть, мама. – Устало вздохнула я.

– Тебе нужны силы. – Голос мамы был спокойным и решительным.