Попадалово (СИ)

Не задумываясь о том, какую глупость я пытаюсь совершить, хватаю эту… живую веревку и со всей силы дергаю на себя.

— Ааа-ууу! Бо-о-о-льно! — Да что же это такое? Не понимаю! Ну почему у меня так резко заболела задница, если я сижу ею на вполне мягкой перинке? И почему эти… двое ржут как ненормальные, когда я тут от дикой боли корячусь?

— Что! Здесь! Происходит?! — Раздавшийся от резко распахнутой двери недовольный мужской голос, враз высушил выступившие у меня на глазах слезы, и заставил нервно вздрогнуть при виде его обладателя. Высокий красивый брюнет годов этак 30–35, с весьма недовольным видом застывший на пороге, был просто невероятно похож на мою мать, правда в мужском ее варианте. Только вот родительница никогда в своей жизни не смогла бы посмотреть на окружающих взглядом, от которого эти самые окружающие, возжелали бы оказаться на как можно более дальнем расстоянии. А этот смог. Парочка враз притихших ролевиков почтительно поклонились вновь прибывшему, после чего скромненько замерли у стеночки, безуспешно попытавшись стать с ней единым целым. Даже я, когда холодный взгляд прошелся по моей, замершей на кровати фигуре, и плавно переместился на печально обвисшую в моей руке пойманную веревку, почувствовала себя несколько неуютно.

— Вейлен, отпусти немедленно свой хвост, ты уже давно не ребенок, чтобы им играться. — С недовольно поджатыми губами и почему-то смотря при этом на меня, потребовал мужчина приказным тоном. А так как я вообще не поняла, что он имеет в виду и почему обращается ко мне таким странным именем, то так и осталась сидеть на месте, как и сидела до этого. Брюнету моя задумчивая неподвижность не понравилась. В несколько шагов преодолев расстояние от двери до моей кровати, он вырвал из моей ладони уже почти позабытую веревку, и, откинув ее на кровать, брезгливо накинул на меня валявшееся у кровати одеяло.

— Сразу видно, что ты полностью в свою мать пошел:- Сквозь зубы процедил так и полыхнувший злобой уже совершенно неприятный мне тип. — Такой же шлюшонок, любящий повертеть перед всеми желающими своей задницей.

Пока я пыталась прийти в себя от этих незаслуженных оскорблений тот, повысив голос чуть ли не до ора, продолжил: — Зато, какую истерику ты вчера закатил… Опозорил семью перед светлым посольством! Хотя отец предупреждал, чтобы ты был послушным мальчиком, если не хочешь еще больших проблем, чем уже имеешь. — Резкий выпад и мои волосы оказываются намотанными на руку этого хама.

— Да еще и побег этот! Неужели ты действительно думал, что тебя не найдут? — Болезненный рывок, и чтобы не оставить скальп в подарок этому психу, я вынуждена была задрать лицо вверх, чуть ли не толкнувшись носом в его подбородок. Несколько томительных минут, во время которых мое лицо пристально и как-то жадно рассматривали, закончились тем, что меня швырнули спиной на кровать и довольно грубо навалились сверху. Скользнувший в мой, от изумления распахнутый рот шустрый язык брюнета и его ладони, беспардонно облапившие мою задницу, чуть ли не довели меня до инфаркта. Боже! Куда я попала! Мало того, что сумасшедший дом, так еще и всякие озабоченные лапают меня посреди бела дня. Мамочки! Да что же это делается?! Эй! Куда он руки свои загребущие тянет? Спасите меня кто-нибудь!

Попытка вывернуться из-под этого придурка, ощутимого результата не дала. Здоровый гад. Только вот с головой явные неполадки. Он что, не знает кто мой родитель? Да отец его за этот произвол в порошок сотрет. Пускай и не собственноручно, а отдав кому надо соответствующее распоряжение. Но результат-то от этого не изменится… Это только в кругу семьи папочка у меня белый и пушистый, а в остальное время он самая настоящая акула большого бизнеса. Зубатая и до ужаса хладнокровная.

— Ваше Высочество, прекратите. Вашему отцу это не понравится… — Не слишком уверенный, тихий голос белобрысого, о присутствии которого я уже успела позабыть, и который все же решил за меня вступиться, привел меня в себя и придал сил к сопротивлению. Вспомнив один из самых простых и действенных приемов самообороны, которым меня научил начальник отцовской охраны, я, не раздумывая ни мгновения, сразу же решила применить его в действии.

Коротко взвыв, мой неудавшийся насильник медленно соскользнул между моих широко разведенных ног на пол. Зажав обеими руками пострадавший от близкого знакомства с моей коленкой орган, парень одарил меня таким ненавидящим взглядом, что я даже слегка восхитилась. Вот это выдержка у человека! Бывали у меня уже подобные этой ситуации. И пострадавшие при этом особи мужского пола, после удара по самому для них дорогому, могли только тихонько поскуливать, валяясь на полу и сжавшись в позу эмбриона. А этот… Мало, видимо я ему дала. Наверное, нужно добавить. От этих кровожадных планов меня отвлек звук вновь открывающейся двери.